Будет ночь – она вернется...
Шрифт:
Еще не осмыслив полностью, что она буквально вернулась с того света, Кристина думала теперь о возвращении домой, как будто она должна была вернуться из заточения. И заживет она, как прежде, временами мирно, временами буйно, а одна больше никуда не поедет и о любовниках думать забудет… уже забыла! Муж хоть и бьет, так не убивает же! Она улыбалась мужу, терлась щекой о его руку, не раз оставлявшую синяки на ее теле и лице. Какая все же она счастливая…
Гриша взял на себя приготовление шашлыков, он старался угодить ребятам, ловил их взгляды, угадывал желания. Мирон молчит, вообще не говорит ни слова, молчит и Макс. Гриша не знает,
Расположились на диком берегу, Руслан настоял. Место убийства – не самое лучшее для отдыха, но здесь есть куда сеть – на камни, а еще его сюда необъяснимо тянуло. Возможно, это было своеобразное прощание с делом, последняя, так сказать, точка. Непросто им было, и не одни мозги понадобились – все ребята шариками крутили, и в душах теперь удовлетворение так и растекалось. Руслан стоял на каменной площадке, засунув руки в карманы, и смотрел вдаль. Море взволновалось, небо затянуто серой пеленой, кажется, скоро пойдет дождь. На площадку влетел Сева:
– Что ты стоишь здесь один как перст?
– На море смотрю. Эй, а что это за цепь у тебя на груди?
– Алина подарила, – заулыбался Сева. – С крестиком. С себя сняла и… а знаешь, что она мне сказала? Цитирую дословно: «Если бы все милиционеры были такими, как ты, я бы не боялась ходить по улицам». Понял?
– Был ты хвастуном, им и останешься. Что там с их паспортами?
– Я разве не рассказывал? Слушай, до чего людей жадность доводит! Представь, мы с Игорем привезли Галку, остались ночевать в пансионате. А утром ко мне прибежала Алина, сказала, что паспорта принес молодой человек, и Кирилл всеми силами задерживает его – может, это грабитель. Мы с Игорьком рванули к ней, а там Кирилл укачал парня коньяком якобы на радостях, тот уже и стоять не хочет. Ну, мы его прижали… культурно, он и раскололся, кто его прислал, назвал адреса. Пацанов прямо из постелей вынули, но уже не мы, а те, кому положено, – Игорь сразу же позвонил в отдел. Мы хоть и мусора, но элитная часть, мелкими воришками не занимаемся. А знаешь, эти пацаны не в первый раз отдают паспорта за вознаграждение, стиль такой выработали в процессе деятельности. И всем – от четырнадцати до шестнадцати лет, представляешь? Я в их возрасте был гораздо лучше, воровал только фрукты у соседей.
Сева вернулся к обычному своему состоянию, заметил Руслан, болтает без остановки, а то все страдал, когда его бросила… вспоминать не хочется. Работа – лучший лекарь от душевных травм.
– Господа! – крикнул им Яловой. – Не откушаете ли горячительных напитков с горячим же мясом? Мы уже и налили! – Руслан и Сева спустились к ребятам, потирающим руки от предвкушения трапезы. Яловой, отдавая шампур Севе, посочувствовал ему: – У, Всеволод, фонарь у тебя знатный. Еще недели полторы девушки любить тебя не будут.
– У него не фонарь, а прожектор, – сказал Игорь, раздавая стаканы. – За что пьем?
– Давайте… за удачу, – предложил Яловой. Молодые ребята захихикали, мол, тост отдает сединой. – Не надо иронизировать. Удача, ребята, нам нужна, особенно вам, вы же часто подставляете себя. А удача – женщина коварная, и дай-то бог, чтобы она всегда стояла у вас за спиной!
Октябрь. Дождь. И вовсе он не грязный, как говорил Кирилл, капли стекают, чистые, по стеклу. Алина, положив ладони на стекло, следила за каплями. Она не звонила Кириллу, хотя номера телефонов
Алина сделала выбор – вернулась домой, но вернулась другой, и об этом ей каждый день говорит Влад. Теперь она называет его Влад, что страшно его злит, а ей от этого ни холодно ни жарко. Пусто. Пусто внутри, в доме, где слишком много свободного пространства, от которого почему-то тесно душе. Все вернулось на круги своя, Влад задерживается до полуночи, иногда и совсем не приходит, при этом врет со священным блеском в очах, она слушает и… ничего. Ей все равно. От себя Алина ожидала совсем другого – спать с мужем она не может, ну, не может изменить Кириллу, и все. Если кому рассказать об этом, ее точно запихнут в дурдом лечиться. Влад пожимает плечами, иногда откровенно крутит пальцем у виска, впрочем, у него всегда есть замена – секретутка или какая-нибудь дешевая певичка, которой нужны бабки на раскрутку. И долго так будет продолжаться? Пока Влад не выгонит ее? Отличная перспектива. Плохо, плохо, плохо…
– Когда тебе станет плохо, открой, – на прощанье сказал Кирилл.
Она опустила взгляд на подоконник, где лежал маленький упакованный куб. Плохо стало в первый же день, когда она вернулась, но сверток Алина не вскрывала, а прошел уже месяц. Что там лежит, она не знает. Не вскрывала, потому что боялась увидеть нечто такое, что заставит ее пожалеть о своем решении. Страшно было вскрывать его и сейчас. Алина повертела кубик – он помещается на ладони, медленно сняла упаковку. А там второй кубик, стеклянный, и внутри – белая шхуна с белыми парусами. Алина улыбнулась: надо же, запомнил, как она мечтала о шхуне, даже без парусов, только бы умчаться на ней далеко-далеко! Присмотревшись, заметила гравировку: «Я жду».
Алина задохнулась от нахлынувших чувств: это была смесь из слез и смеха. А может, попробовать… рискнуть? Кинувшись к телефону, она набрала номер. Длинные гудки: один… второй… пятый… Наконец послышалось вялое и недовольное «алло».
– Кирилл… – Она не знала, с чего начать. – Это я.
– Алина? Ты… где?
– Дома. Что ты сейчас делаешь? – Очень «важный» вопрос.
– Сплю, конечно, у нас ночь! Алина…
– Я… я не изменяла тебе… – Большей глупости и придумать невозможно! – Кирилл, я не то хотела сказать… вернее, это тоже… Я не могу без тебя.
– Алина! – закричал Кирилл. – Срочно приезжай…
– Я приеду. Отвезу детей к маме, потом…
– Нет! Только с детьми! Иначе ты уедешь назад. Алина, дай сообразить… сегодня… семнадцатое, да? Это же потрясающая удача! Слушай меня внимательно. Из Москвы летит самолет… чартерный рейс… Сколько сейчас времени у вас?
– Одиннадцать. Утро.
– Отлично, у тебя двенадцать часов, успеешь собраться. Я позвоню, за тобой и детьми приедут прямо домой! Поняла? Ты меня поняла?
– Я поняла. Хорошо. Я приеду. Приеду!
Галка в панике присела в кресло и перепуганными глазами следила за Алиной, метавшейся по всем комнатам. Собралась она за какие-то три часа. Потом присаживалась в кресло перед часами, но вспоминала, что еще что-то не захватила, искала вещь и засовывала в чемоданы.
В семь вечера охрана внизу сообщила, что приехали какие-то летчики, Алина велела пропустить их. Ну, вот и все. Она достала фотографию мужа с пририсованными рогами. Один – просто рог, а второй – ветвистый, он шел вверх, но на снимке не хватило места, рог «сворачивал» и опускался вниз, его ответвления расползались по костюму… Детский сад! Алина сожгла портрет вместе с рогами на кухне в раковине, теперь это все уже не важно. А Галке отдала конверт со словами: