Будущее есть. Горизонты мечты
Шрифт:
Мы летели на космическом корабле обратно к Земле. Счастливые и гордые собой, будучи почти героями. Делали свою рутинную работу. Иногда приходилось вступать в бой, нет, не с всевластием космоса, а с собой и техникой. Поломка на поломке, но все равно мы двигались вперед, к дому.
Но самым заманчивым оказалось предложение Олега Владимировича посетить конференцию, приуроченную к открытию выставки. На ней должны были присутствовать не только ученые и инженеры, но и космонавты. Как же можно было отказаться от такого предложения?! Конечно, мы согласились.
— Подождите
— Да.
— Только никуда не уходите, хорошо?
— Ага.
Олег Владимирович волновался больше нас, может быть, именно это волнение подтолкнуло Варю к неутешительным выводам.
— Что-то он не очень похож на Беляева, — в ее голосе звучали все оттенки сомнений.
Она всегда искала подвох даже в самых твердых и кристально честных утверждениях. Наверное, если бы Варя могла, то опровергла доказательства всех теорем.
— Ну, так двадцать лет прошло, тут каждый не похож будет, — сказала Ната, приготовившись отстаивать выбранную позицию.
— И что? И на космонавта он не очень-то похож!
— А ты со многими космонавтами общалась?
— Ну…
— А вам не все равно? Похож или не похож, но он проведет нас на конференцию! — заключила я.
Не хватало еще споров о космонавтах. Ведь никто из нас никогда не видел вживую покорителей космоса. А так у нас есть шанс понаблюдать за ними, пусть издалека и исподтишка. Такой шанс упускать нельзя.
— А тебе не все равно, что нас обманывают? — Варя немного остыла, но не отступила.
— Я не чувствую обмана.
— Он что-то не договаривает. Но самую незначительную малость, — поддержала меня Ната.
Мы еще не настолько хорошо разбирались в людях, чтобы сходу определить их намерения, но отличить хорошего человека от плохого все-таки умели. Да и пока еще не растеряли доверия к людям, пусть даже совершенно незнакомым. Жить в сомнениях, оглядках и, в конечном итоге, с паранойей мне не хотелось. И моим подругам, наверное, тоже.
Варя будет и дальше сомневаться, Ната верить, а я метаться между ними. Поэтому в спорах подруг я часто становилась крайней, так как не могла занять ни одну из позиций, а оставалась где-то посередине со своим мнением.
Продолжить спор «верю — не верю» мы не смогли, вернулся Беляев. Раздал нам значки-бейджики и повел в конференц-зал. Вот-вот все должно было начаться.
Участники конференции, журналисты и простые слушатели были настолько увлечены собой, своими знаниями и достижениями, что не обращали на нас внимания. Никого не смутили три школьницы и мужчина с внешностью профессора и восторженным взглядом подростка. На нас никто не смотрел ни в коридоре, ни в самом зале, когда мы занимали места. Надо было радоваться, но меня этот факт расстроил и немного насторожил.
Мужчины в военной форме с рядами наград говорили много и ни о чем. То же самое, только скрытое за мишурой трудно выговариваемых терминов, вещали и люди в наглаженных костюмах с выражениями
Они говорили, а мы слушали. Я глотала каждое слово, но насытиться не получалось, ведь звучали пустышки. Ната, услышав интересные рассуждения или объявление об открытии чего-то там, погрузилась в размышления. Варя же продолжала подозрительно коситься на Олега Беляева. Действительно подозрительно, почему все, кто имеет отношение к космосу, а, тем более, к Марсу, находятся на трибунах, а он здесь — рядом со школьницами в толпе журналистов.
Все они не упускали возможности упомянуть экспедицию на Марс, последний полет дальше орбиты Земли. Оказалось, что человек не так-то твердо стоит на дороге к звездам. Хватило одной ошибки, чтобы отбросить мечту на долгое время назад.
Авария при посадке космического корабля, вернувшегося с Красной планеты, перечеркнула все. Полтора года полета и десять лет подготовки, миллиарды долларов и рублей, вложенных в марсианскую программу, исследования, научные разработки, эксперименты — все стало никому не нужным!
Одна авария. Для правительств, налогоплательщиков, прессы, всей общественности этого хватило. Сначала появились намеки, затем пошли неутешительные выводы, потом загремели обвинения и, в конце концов, большинство исследований, направленных на освоение других планет, было приостановлено. Лаборатории, исследовательские институты искали выгоду не в космических программах, центры подготовки пустели.
Мечта о полетах в космос покрывалась пылью, ветшала и превращалась в тлен. Но для нас она не утратила своей привлекательности. Мы все так же верили, что станем космонавтами, полетим не только к соседним планетам, но и выйдем за пределы Солнечной системы. Звездный путь ждал, манил нас. И мы пройдем по нему!
— К сожалению, Олег Владимирович Беляев не смог приехать на конференцию, — объявили перед самым окончанием.
Улыбка на губах нашего соседа заставила нас переглянуться. Что здесь не так? Что-то не сходится. Если с нами рядом сидит настоящий Олег Беляев, то почему он не хочет выступить? А если не он, то откуда ему знать столько про Марс и полет к нему?
— Олег Владимирович, вы же не были на Марсе? — спросила Варя, когда мы выходили из зала.
— Был, — вопрос Вари нисколько не смутил его.
Безмятежность никуда не исчезла, и голос не дрогнул. Он говорил правду, но…
— Это неправда. Вы врете.
— Нет. Я действительно был на Марсе. Но я не летал на космическом корабле, никогда не надевал скафандр, не проводил никаких исследований. Но разве это мешает мне утверждать, что я был на Марсе?
— Но как тогда это возможно? — Ната не столько подвергала его утверждение сомнениям, сколько хотела прояснить для себя возможность такого путешествия.
— Вы еще не поняли? Вы уже путешествовали вместе со мной! В кафе. Вы поверили тогда, так что же мешает вам поверить еще раз?