Будущего.net
Шрифт:
— Я вижу, вы устали. — Георгий поднялся. — Отдохните. Продолжим после ужина.
Было заметно, что в первую очередь утомился он сам. Но Волк не стал протестовать и в этот раз. Такой эмоциональный диспут на больную голову — это был явный перебор. Лейтенант улегся поудобнее и мгновенно уснул…
…А проснулся он спустя несколько часов от грубого тычка в плечо.
В каюте стало совсем тесно. Двое матросов подняли Волка с койки и развернули лицом к двери, а третий застегнул на запястьях пленника наручники. В проеме стоял Георгий.
— Прибыли, господин Кук.
— В Мар-дель-Плата?
— Не совсем, но мыслите в верном направлении…
— Не знал, что мысли придерживаются направлений. Мне всегда казалось, что они
— Жирно будет, — буркнул один из матросов.
— Наряд вне очереди!
— Шагай!
Волку было весело. Все-таки его возвращали! Пусть не на базу, но он оказался прав! Эти стратеги так и не нашли способа «изменить» состоявшееся будущее. Все их надежды на «эффект бабочки» рухнули. Что бы они ни предпринимали, все оказывалось полностью вписывающимся в схему. Умыкнув Волка в первый раз, они были обречены его отпустить, а отбив во второй — обречены обменять. И ничего тут не поделать. Так уже произошло. Там, вне полигона. И разорвать цепь событий нестандартным поступком или безумной выходкой внутри игры нельзя.
Если встать на позиции этих людей, то их, да и весь придуманный игровой программой альтернативный мир можно только пожалеть. Знать, чем все закончится, и быть бессильным что-то изменить — просто пытка какая-то. Узнать бы, какая сволочь подсунула им вырезки из энциклопедии, да набить ей морду! Такую игру испортила, гадина!
Когда Волка вытащили на палубу, его приподнятое настроение мгновенно улетучилось. Тому было несколько причин. Первая — все сопровождающие надели теплые комбинезоны, а сверху противорадиационные костюмы и противогазы. Вторая — Володе не дали ни того, ни другого, ни третьего. Он так и остался в легкой хлопчатобумажной униформе и без дыхательной маски. Далее — на воздухе было действительно свежо, а в паре кабельтовых по левому борту серели прибрежные льды. Волк почти чувствовал, как радиация проникает в клетки его тела и насыщает их свободными радикалами, как распадается костный мозг и сворачивается селезенка, как гибнут форменные элементы крови… Он понимал, что это разыгралась фантазия, но понимание не приносило успокоения. Такой подлянки от «предков» он никак не ожидал.
— Менять тебя нам не на кого, — сообщил ближайший «человек-скафандр» голосом, отдаленно напоминающим голос Георгия. — Мы тебя просто отпускаем. В здешних местах, правда, с экологией проблемы, но, если будущее действительно непоколебимо, ты выживешь.
— Ловко, — стуча от холода зубами, выдавил Волк. — До берега вплавь добираться?
— Ну, мы же не звери… Вон лодка. Весла внутри. Респиратор и куртка там же. Беги, не то замерзнешь…
Володя терпеливо дождался, когда матрос-конвоир расстегнет наручники, а затем неспешно пошел к резиновой лодке, покачивающейся у покатого борта. Выдержки хватило, только чтоб дойти. Забирался в утлое плавсредство и надевал куртку с респиратором Володя, как в видеокадре на быстром просмотре.
Пользоваться веслами Волк уже умел, но лютый холод превратил три сотни метров в мучительную, изматывающую дистанцию. Пальцы коченели, ноги никак не желали упираться в борт, а спина не разгибалась… И вообще, хотелось свернуться на дне лодки и просто лежать, трясясь и стуча зубами. А еще эта проклятая субмарина… Она никак не уходила. Вроде бы что за удовольствие наблюдать за мучительной гибелью человека, пусть и злейшего врага, когда каждую минуту тебе на счетчик капает лишний рентген? Так ведь нет, и радиация им нипочем. Обязательно хотят дождаться конца. А вот хрен вам! Лодка ткнулась круглым носом в льдину. Володя обернулся. Чуть левее вполне можно было выбраться на толстый лед. Он подработал веслом и выкарабкался на холодный берег. Отсюда, с ледяного гребня, было хорошо видно, что вокруг простирается абсолютно безжизненная, серая, снежная пустыня. Где-то очень
Примерно через десять метров он выяснил, что пустыня вовсе не ровная и то, что он видел от кромки воды, лишь ее мизерная часть. Весь берег покрывали огромные ледяные глыбы, через каждую из которых предстояло еще перебраться. Что без специального снаряжения представлялось проблематичным. Тут уже было не до гордой походки и прямой спины. Кое-как перебравшись через пару торосов, Волк сообразил, что окончательно загнал себя в ловушку. Теперь возвращаться было так же сложно, как идти вперед. Сначала это его расстроило, но, преодолев следующий барьер, Володя успокоился, а после пятого погрузился в полное безразличие. Умереть предстояло так или иначе. Вопрос — когда и с каким некрологом. Чем дальше он уйдет от берега, тем достойнее будет смерть. И тем позже. Ведь погибнуть лейтенанту было суждено не от радиации или голода, а от холода. Но он убьет, лишь когда человек сдастся, перестанет двигаться и уснет. Так пусть это случится не раньше, чем за плечами останется такое расстояние, что даже враги снимут шляпы и встанут на одно колено…
…Очередная глыба льда и снова вид на бескрайние просторы. Занятно, местность идет вниз, а буквально два тороса назад этого заметно не было. А еще там что-то… Что-то такое… необычное.
Волк протер глаза. Там, примерно в двухстах шагах впереди, над прибрежными льдинами и снегом возвышались серые купола. Невысокие, на метр или полтора выше сугробов и торосов, но явно не из льда. И было их очень много. Наверное, сотня. Их ряды тянулись вдоль берега вправо и влево, насколько хватало глаз.
Володя от радости неосторожно подался вперед и съехал в щель между вздыбившимися, да так и застывшими навеки льдинами. Отсюда куполов видно не было, но Волк все равно сорвал с лица респиратор и что было сил закричал. Крик получился слабым, хриплым и каким-то жалким, но лейтенанту было плевать. Замерзать в сотне метров от спасительного жилища он не собирался. Он снова крикнул, попытался выбраться из расщелины, съехал на дно, заорал сильнее, пополз и снова съехал. Пальцы, как он ни прятал руки в рукава безразмерной куртки, окончательно закоченели, ног он тоже не чувствовал. Ползти, не чувствуя конечностей, было просто невозможно, а потому оставался только «вокал». Волк сорвал респиратор и принялся кричать…
Скоро он охрип, и все его потуги свелись к шипению, но он не прекращал попыток, чтобы не заснуть. С каждой минутой шипел он все тише и реже, а, моргая, не открывал глаз все дольше…
— Индикатор показывает, что он получил смертельную дозу облучения и жить ему осталось от силы пять-шесть часов.
Голос пробился сквозь снежную вату, но так и остался глухим и бесполым.
— Я думаю, мы успеем доставить его в клинику.
Второй голос принадлежал женщине, но тоже просачивался сквозь что-то плотное. А еще у него было короткое эхо, как в телефоне.
— Переброска туда, курс лечения, возвращение сюда… мы потеряем не меньше десяти дней. Мы уже потеряли двое суток.
— Пока ситуация под контролем. И я обещаю, что так останется и впредь. Я отвезу пациента в клинику и, пока доктора будут суетиться, спасая его от лучевой болезни, возьму образец ткани. А «М-4» снабдит нас полной копией психоматрицы. Я вернусь сюда через сутки с его двойником. Думаю, за это время Буэнос-Айрес не провалится в тартарары?
— Где гарантия, что двойник будет не хуже оригинала? Даже у естественных близнецов есть серьезные отличия, и рожденный вторым не всегда способен на то, что может сделать первый.