Будущие марсиане

Силверберг Роберт

— Вот мы и дома, — проговорил Эчеварра.

Инспектор, споткнувшись, вошел в небольшую, строго обставленную комнату и с наслаждением вдохнул теплый земной воздух.

— Здесь у меня нормальное давление, — пояснил Эчеварра. — Я и сам еще не привык к воздушному коктейлю, которым дышат индейцы с Анд, и порой заползаю сюда передохнуть.

Инспектор рухнул на подвесную койку, туго натянутую вдоль стены, выжидая, пока не почувствует себя получше.

— Ну и ну, — выдохнул он спустя некоторое время. — Я не создан

для этих игр с давлением.

— Вам плохо из-за недостатка кислорода, — начал Эчеварра. — Пониженное давление затрудняет доступ кислорода в легкие, и в крови возрастает количество красных кровяных телец — они компенсируют его нехватку. Какое-то время вы будете испытывать неприятные ощущения, но потом все наладится.

Инспектор согласно кивнул.

— Вы правы, ощущения не из приятных.

— Судя по всему, у вас вторая стадия кислородной недостаточности, — поспешно объяснил беспокойный перуанец. — Именно это и должно было с вами произойти.

— Не пойму, о чем вы?

— Различают три стадии кислородной недостаточности, — продолжал Эчеварра. — Первая — стадия реакции. На Земле мы сталкиваемся с ней на высоте в шесть тысяч футов. У человека учащается пульс, расширяются сосуды, кровь приливает к голове, возникает слабое головокружение. Если вы заберетесь в горы немного выше, наступает вторая стадия — стадия возбуждения. Вы как раз находились на этой стадии, когда пришли сюда. Характерные ее признаки: ослабление зрения, притупление ощущений, замедление мышечных реакций. Теперь они вам знакомы. Это неприятно, но не опасно для здоровья.

— Понял, — ответил Ахерн. Он еще не совсем пришел в себя и лежал неподвижно, восстанавливая силы. — Есть и третья стадия?

— Да, — кивнул Эчеварра. — Критическая. Она наступает при понижении давления до половины атмосферы. Основные признаки: слепота, сильное сердцебиение, кровотечение из носа, полное нарушение мышечной координации, краткая потеря сознания. Возможны судороги. В конце концов человек умирает. Люди не могут переносить низкое давление. Марс — планета критической стадии кислородной недостаточности, на Земле с этим явлением сталкиваешься лишь на высоте, превышающей шестнадцать тысяч футов, в перуанских Андах, например, — подчеркнул Эчеварра.

Ахерн почувствовал себя значительно лучше. Он перебросил ноги вниз и сел, с любопытством разглядывая перуанца, который теребил свои жесткие усы.

— Все это очень интересно, Эчеварра, но разве вы привезли меня к себе лишь для того, чтобы прочитать мне лекцию о жизни в высокогорных условиях? Хотелось бы услышать кое-что поинтереснее.

Эчеварра вежливо улыбнулся.

— А что именно?

— Что вы здесь делаете, например? И на какие средства?

Лицо маленького человечка потемнело.

— Печальная история. После своего опрометчивого отказа от предложения Генеральной Ассамблеи я исколесил многие страны, стремясь заручиться поддержкой своего проекта. Наконец, я собрал необходимые

средства, причем щедрую помощь оказали мне соотечественники. Разумеется, масштабы у нас не те, что у доктора Картера, но все же денег хватило на переброску нескольких сот семей с Анд на Марс и строительство скромного купола.

— Зачем?

Собеседник Ахерна улыбнулся.

— Я против главной посылки картеровского проекта и решил на практике доказать его ошибочность. Наши колонисты уже спокойно переносят давление в половину атмосферы. Они прекрасно работают и прекрасно отдыхают в среде, губительной для обыкновенного человека. Они жили в подобных условиях из поколения в поколение и приспособлены генетически для существования в разреженном воздухе.

Через определенные промежутки времени я чуть-чуть уменьшаю давление в куполе, никто не замечает моей уловки, а организм привыкает к изменениям среды. В конце концов я надеюсь понизить давление до марсианского уровня. Но я не доживу до заветной цели. И нынешние колонисты, и их дети тоже не доживут, но со временем она осуществится. И тогда — хоп! — и купола больше нет!

— Любопытно, — холодно проговорил Ахерн, — зачем же вы все-таки пошли на маленькую хитрость и похитили меня сегодня утром?

Перуанец протянул к нему смуглые руки.

— Вы явились сюда, чтобы решить судьбу колонии Картера, я не ошибся?

— Ну и что?

Эчеварра вплотную приблизил к Ахерну свое взволнованное лицо с горящими глазами. На нем проступала пурпурная сетка капилляров.

— Я велел доставить вас сюда, чтобы показать, как успешно проводится в жизнь моя генетическая программа. Я хочу, чтобы вы отказались от проекта Картера и… передали ассигнования нам!

Ахерн мгновенно отшатнулся.

— Но это невозможно! ООН проголосовала в пользу Картера. Я не вижу оснований для отмены решения. Ваша работа, думаю, довольно любопытна и заслуживает внимания, но мы едва ли можем серьезно…

— Не спешите с выводами, — оборвал его Эчеварра, — не отвергайте мое предложение, не подумав. Вы приехали не на один день. Используйте как следует время, сравните достоинства и недостатки обеих колоний. Решите сами, какая из них больше подходит для жизни на Марсе.

Ахерн отрицательно покачал головой.

— Отдаю предпочтение решениям Генеральной Ассамблеи. Спасибо за приглашение, но я думаю, Эчеварра, мне лучше возвратиться в колонию ООН.

— Останьтесь у нас хоть ненадолго, — не отступал перуанец.

Ахерн не успел сказать свое окончательное «нет», как за дверью послышались шум схватки и громкие возбужденные голоса. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались Салли Робертс в пластиковой кислородной маске и шесть колонистов Картера.

5

— Вы ответите за это, Эчеварра! — набросился Робертс на перуанца.

Спутники гиганта окружили Ахерна. У двери инспектор увидел несколько растерянных перуанцев, которые, став на цыпочки, пытались разглядеть, что происходит в комнате.