Будущие марсиане

Межпланетный челночный корабль «Бернадотт» вздрогнул, резко накренился и неотвратимо пошел навстречу холодным, уснувшим охристо-красным просторам Марса. Майкл Ахерн, инспектор Организации Объединенных Наций, впервые летел на красную планету. Он с волнением всматривался в обзорный кормовой иллюминатор, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь признаки жизни.

Тщетно. До купола, под которым располагалась колония, было еще далеко, и Ахерн различал лишь унылый, наводящий тоску песок. Он нервничал, как настоящий тайный агент, о мнимо секретной

миссии которого известно там, куда он направляется. Ахерна неожиданно бросили на эту мерзкую работу, и он чувствовал, что ему предстоит нелегкое испытание.

У входа в пассажирский отсек послышалось движение, Ахерн обернулся и увидел командира маленького корабля Джури Вэлоинена — высокого лысоватого финна, который раздражал его своими вечными насмешками; Джури провел у пульта межпланетного корабля гораздо больше дней, чем любой другой пилот космических трасс.

— Осталось полтора часа лета плюс-минус пять минут, — сообщил Вэлоинен.

— Скоро вы увидите наш купол. Сядем рядом. Боюсь, что когда-нибудь мы опустимся прямо на него, и тогда денежки ООН вылетят в трубу.

Ахерн заставил себя улыбнуться, повернулся спиной к иллюминатору и подошел к командиру. Он был среднего роста, коренастый, рыжеволосый. Как инспектор ООН по особым поручениям повидал самые разные космические края, но так далеко, пожалуй, еще не забирался. Ахерн проделал путь в шестьдесят миллионов миль сквозь межзвездную бездну, чтобы все разузнать о марсианской колонии. Разузнать.

«Жалкий шпик», — с грустью подумал он о себе.

Потом взглянул на часы. Корабль шел точно по графику.

— Им ведь известно о моем прибытии, не так ли?

Финн кивнул и понимающе улыбнулся.

— Конечно, известно. Больше того, им известно, зачем вы едете. Не сомневаюсь, что они расстелют перед вами ковровую дорожку. Надо же произвести хорошее впечатление.

— Этого я и опасался, — сказал Ахерн. — Я предпочел бы незаметно для колонистов осмотреть поселение. Тогда мой отчет получился бы более правдивым.

— А кому нужен ваш правдивый отчет? — язвительно спросил Вэлоинен. — Пора вам понять, дружище, что процветание ООН — в счастливом неведении о собственных ошибках. Факты — ее смертельные враги.

Лицо Ахерна потемнело.

— Не надо зря болтать, Вэлоинен, — отрезал он. — Организация Объединенных Наций отвечает за многие проекты, включая и финансирование вашей маленькой страны, и мы должны быть ей за это благодарны. Не говоря уже о той зарплате, которую вы получаете от ООН, гоняя эту посудину туда-сюда между Землей и Марсом.

Командир космолета упреждающе поднял руку, желая остановить разгневанного Ахерна.

— Не принимайте все так близко к сердцу, сынок. ООН в самом деле расчудесная контора. Но я достаточно сед, чтобы относиться к ней слишком всерьез.

— Что ж, может, когда у вас еще поприбавится седины, вы в конце концов уразумеете, что к ООН просто необходимо относиться всерьез, — усмехнулся Ахерн и снова уставился в иллюминатор. Он прищурился, вглядываясь в трудноразличимый внизу во тьме купол цвета меди.

Через мгновение

он оторвался от обзорного окна; Вэлоинен все еще стоял позади, скрестив руки на груди и криво улыбаясь.

— Ну как?

— Наверно, мы у купола, — отозвался Ахерн.

— Примите мои поздравления.

— К чему эти шуточки? — Ахерн нахмурился, посмотрел в иллюминатор, желая удостовериться, что не ошибся, и почесал затылок. — Но почему я вижу два купола? Если не ошибаюсь, там, милях в десяти, второй купол. Откуда он? Я знаю наверняка: ООН построила только один.

Вэлоинен усмехнулся, показав ровные белые зубы.

— Вы правы, мой друг. Лишь один из куполов сооружен на средства ООН.

— А другой?

— Скоро узнаете. Я не хочу… э… чтобы у вас составилось предвзятое мнение. Пусть ваш доклад будет… э… правдивым. — Он повернулся на каблуках и направился к люку. — А теперь, с вашего позволения, я пойду присмотрю за грузом.

Люк с лязгом захлопнулся, и Ахерн остался один, в недоумении разглядывая купола-близнецы.

— Отнесите гироскопы туда, — распорядился Вэлоинен, и три члена экипажа с готовностью выполнили приказ, переставив ящики в указанное место.

— Порядок. Вот и все, — сказал командир космолета.

Ящики, подготовленные к отправке, выстроились полукругом возле корабля. Вэлоинен бросил мимолетный взгляд на Ахерна, стоявшего в бездействии у борта. Представитель ООН чувствовал себя все более неуютно, отчасти потому, что не привык к громоздкому скафандру, который сковывал движения, а отчасти потому, что не знал, куда себя деть, в то время как пилоты возились с грузом.

— Как настроение, Ахерн?

Инспектор ООН неловко кивнул гермошлемом.

— Просто великолепное, — ответил он.

Регенератор воздуха давил ему на спину между лопатками, ощущение было отнюдь не из приятных, но он и не думал сознаваться в этом командиру корабля.

— За вами прибудут с минуты на минуту, — проговорил Вэлоинен. — Я сообщил им, что доставил подъемный кран, и сюда движется целая армада пескоходов. Колонисты передали, что просто мечтают о встрече с вами.

Ахерн собрался с мыслями. Похоже, его задание окажется не таким и простым. Он должен определить, оправданы ли огромные расходы ООН на марсианскую колонию. Ахерн твердо намеревался оставаться честным и беспристрастным до конца миссии. Он прибыл сюда, чтобы решить судьбу колонии — жить ей или умереть.

В ООН поверят его докладу. Так случалось всегда: Ахерн уже не раз доказывал свою объективность. В жизни у него была лишь одна прочная привязанность, привязанность к многоглавому международному гиганту — Организации Объединенных Наций. Ахерн, ее служащий второго поколения, был идеальным инспектором.

Он надеялся, что колонисты не усложнят его задачу. В глубине души он питал теплые чувства к марсианским пионерам и хотел увидеть их колонию жизнеспособной и процветающей. Ахерн был убежден, что человек должен покорять другие планеты, не ограничиваясь жизнью на Земле.