Бугор
Шрифт:
— Что?
— То, что слышишь. Или Волох тебя притянет. И тогда уж бежать тебе до самой Америки. Или обратно в Чукотский автономный округ.
— Ладно, — на том конце провода помолчали. — Скажи, что-то придумаем.
— Скажи, да… Тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, но я его скоро не увижу. Меня вчистую оправдали. Я тебе привет передал. Все.
Железняков положил трубку.
— И какие у него будут телодвижения? — задумчиво спросил я.
— Масса вариантов, — неопределенно повел рукой Железняков. —
— Это нереально, и он понимает прекрасно. Вероятнее всего, он попытается переправить за бугор хотя бы часть коллекции. А сам свинтит в страну, откуда нет выдачи преступников.
— Думаешь, решится? — с сомнением произнес Железняков.
— Он решится, — уверил я. — Такой человек — он всю жизнь на что-то решался.
— Поглядим.
— Да, думаю, недолго ждать…
Ждать оказалось действительно не так долго. К вечеру с нами вышел на связь командир бригады наружного наблюдения и сообщил:
— Объект проверялся несколько раз, нет ли «хвоста». Едва его не упустили. Кажется, он собирается двинуть из города.
— Мы присоединяемся, — сказал я. — Где вы сейчас?
— На Ленинградском проспекте. В конце.
— Двигаем… По коням, — крикнул я. — Быстрее. Как ветром нас вынесло из здания Петровки. На ходу я показал удостоверение постовому. И бросился к стоянке, где была моя машина.
Нацепил мигалку на крышу. И по газам. Прочь правила Дорожного движения. Если объект проверялся, значит, толкают его вперед важные дела. А какие у него могут быть важные дела?
— Париж-Дакар, — сказал Железняков, когда я на всех парах пролетел на красный свет. Я только прибавил скорости.
— Где вы? — запросил наружку по рации Железняков.
— Застряли немножко в пробке…
— Так, скоро мы вас нагоним.
Действительно нагнали. Я различил и «Вольво-850» клиента и «Жигули» наружки. Потом вторую машину наружки — синюю «Волгу»… А вон третья… В четыре тачки можно его провожать нормально.
Все, теперь мне не до гонок. Теперь мы пристроимся в хвост. И будем ждать…
Объект выехал на кольцевую; Добрался до скоростной трассы. И тут врезал по газам.
Наружка еще могла с ним тягаться. Я же сразу остался позади — не моему движку с импортным тягаться.
Как мы его не потеряли — до сих пор мне непонятно. Гнал он как псих. Пару раз мне пришлось останавливаться у постов ГИБДД, просить, чтобы по трассе прозвонили тормознуть мчащийся как бешеный зеленый «Вольво». И пока с водителем разбирались инспектора, машины наружки расставлялись по трассе, перекидывались номера, по возможности менялся их вид, пересаживались водители.
Все это секреты мастерства. Но важно главное — «хвост» клиент не сбросил. «Хвост» прибыл с ним на место
Отмахали мы километров двести пятьдесят. Не скажу, что я в восторге от такого времяпрепровождения. Не настолько я люблю кататься на машине.
— Куда он намылился, интересно? — .спросил я.
— В логово, — сказал Железняков, сменивший меня за рулем.
— Твоими бы устами…
На двести тридцать пятом километре «Вольво» свернул на проселочную дорогу. И тут появились новые проблемы. На трассе машин полно — «хвост» можно не заметить. Но по проселочной дороге — дело другое.
— Держитесь на максимальном расстоянии, — велел я «топтунам».
— Да уж и так… Не бойтесь, все нормально будет, — послышалось в рации.
Мы катили по трассе и пропустили нужный поворот, пришлось разворачиваться. За этим занятием нас застало сообщение:
— Все, он на месте.
— На каком таком месте? — спросил я.
— Поселок. Тут дом кирпичный. На участок машина въехала.
— Вас не срисовали?
— Нет. Сто процентов. Сейчас в бинокль их рассматриваю.
— Что делает?
— Вышел из машины. Его кто-то встретил. О, человек с ружьем.
— Кто, сторож, бандит?
— Сторож.
— Мы уже близко. Как вас в этом поселке найти?
— После указателя с названием — направо. Там магазинчик…
До цели мы добирались еще минут двадцать. И застали оперов из наружки около павильончика на окраине дачного поселка — один глушил пиво, другой держал бутылку с лимонадом.
В поселке была тишь да гладь. Рядом с павильончиком шел глубокий ров, в котором застыл экскаватор и играли детишки. Девушка с коромыслом — сто лет его не видел — набирала из колонки воду.
— Ну, где? — спросил я.
— Вон, улочка сворачивает. Видишь за деревьями — островерхая крыша. Это его дом.
— Сетчатый забор?
— Да. Участок — соток восемь. Домик не ахти какой. Обычный, островерхий. Далеко не вилла. И даже не коттедж драный.
— Что делать будем? — обернулся ко мне Железняков.
— Надо входить, — сказал я.
— Ты уверен, что это надо? — осведомился Железняков.
— А что делать? Еще его неделю таскать?
— Ох, — вздохнул Железняков, — А представь, тут ничего нет.
— Есть.
— Почему ты так уверен?
— Потому что больше всего в жизни его заботят эти самые предметы. И первое, куда он двинет, к ним… Все, заходим. Вы в дом не суетесь, — велел я операм-"топтунам". — Нас страхуете.
— Ясно дело.
Наружка вообще не имеет права принимать участия ни в каких мероприятиях, кроме непосредственно наружного наблюдения. Все остальное — дело обычных оперов. Но сил постоянно не хватает, так что правила приходится нарушать и наружка так же задерживает бандитов, как и все.