Бугор
Шрифт:
– Я все понимаю… И прошу прощения!
– Я за твои долги попала! – накручивала себя Лариса.
– Потому я и прошу прощения! – Алик умоляюще сомкнул на груди ладони. – Я хотел тебя выкупить, но не мог… Мне сказали, что ты сбежала…
– Когда тебе это сказали, меня еще… Мне плохо было, Алик! Мне жуть как было плохо! И ты не помог мне!
– Я же попросил у тебя прощения.
– А если я не могу тебя простить?
– Что ж, значит, я это заслужил, – горько вздохнул он.
– Ну, может, и прощу… Только не сейчас… Ты с долгами расплатился?
– С
– А что, были другие?
– Да, из огня попал в полымя. Думал, все… Но это уже в прошлом. Я сейчас на подъеме. Фирма у меня своя. Квартира вот… Присматриваю за квартирой, но могу и выкупить. Только не тороплюсь, потому что расходы большие. Развитие, выплата кредитов, много чего. И еще долго так будет. Я сейчас производством компьютерных программ занимаюсь, программное обеспечение, защитные системы и тому подобное. Сам я в этом не очень разбираюсь, но на меня один гений работает. А гений без финансового директора – ничто… В общем, дело на лад идет медленно, но уверенно. За этим делом будущее, так что, возможно, мультимиллионером стану. И особняк на Москве-реке поставлю…
– Желаю тебе успехов, – не стала вредничать Лариса, хотя и подмывало сказать какую-нибудь колкость.
– Я серьезно.
– И что с того?
– Ты бы могла вернуться ко мне, – пожал плечами Алик.
Лариса заинтригованно посмотрела на него. Любила она этого человека, что уж говорить, потому его пока еще смутное предложение не могло не польстить ей. Но ведь и Демьяна она любила.
– С ребенком?
– У тебя есть ребенок? – нахмурился Алик.
– Да, есть.
– От кого?
– От мужа… Ничего, что я с ним занимаюсь этим?..
– Не хотелось бы, но жизнь есть жизнь.
– И в этой жизни я не свободна.
– Я понимаю…
– Так что вернуться к тебе я не могу. Хотя бы потому, что ты сам этого не захочешь. И мой ребенок – для тебя обуза, и мое грязное прошлое тебя будет колоть…
– А твоего мужа оно не колет?
– Колет. И его колет, и меня, но мы об этом не вспоминаем.
– А про свое прошлое со мной ты вспоминаешь?.. Я, например, часто вспоминаю. Сегодня вот утром о тебе думал. Когда случайную подружку за дверь выставлял, – туманно проговорил Алик. – Проблема у меня в личной жизни, хочу подругу найти, а не получается. Утром после бурной ночи хочется только одного – чтобы она поскорее ушла. Только с тобой хотелось каждый день. И чтобы на всю жизнь…
Алик вдруг опустился перед Ларисой на колени, убрал пакет с рекламным картофелем, мягко положил руки ей на бедра. Джинсы на ней, но ведь их легко снять – если, конечно, она ему подыграет. А в низу живота у нее уже образовалась тупая сосущая пустота.
– Ты же не спешишь? – спросил Алик, расстегивая пуговицу на ее брюках.
– Есть немного, – кивнула она, изнывая от распирающего ожидания.
Вжикнула «молния», и Алик зацепился пальцами за верхний срез джинсов и резинку колготок. Лариса инстинктивно приподняла таз, но тут же вжала его в кресло. Что-то не в ту сторону ее понесло. Не
– Отпусти!
Она оттолкнула его, поднялась из кресла.
– Ты чего? Я же не хочу тебя обидеть! – Он мягко, но вместе с тем крепко взял ее за руку. – Просто вспомним прошлое… Может, тебе захочется ко мне вернуться.
– Отпусти! – нерешительно потребовала она.
– Тебе понравится, – с шельмоватой улыбкой смотрел на нее Алик.
Огонь в ней разбушевался не на шутку, и он мог потушить этот пожар. Это недолго, потом быстро в душ, и можно вернуться к мужу…
– Тебе не понравится… Я родила недавно…
Еще не все вернулось на круги своя после родов, и Алик это понял.
– Ничего, мы что-нибудь придумаем.
– Не надо меня держать, – Лариса взялась за кончики пальцев на руке Алика, которой он цеплялся за ее предплечье. – Возьмись за что-нибудь другое, с ним и придумай, если невтерпеж.
– Невтерпеж. Потому что ты сводишь меня с ума.
Лариса пыталась вырваться, но Алик не отпускал ее. Как бы синяки на предплечье не остались. Скорее всего, останутся. Что Демьяну тогда сказать?
– Оставь это для своих подружек…
– Но я не могу без тебя.
– И мой муж без меня не может. Если ты меня сейчас не отпустишь, я ему пожалуюсь. Он одного такого умника сгоряча ударил. Ударил и убил. За это шесть лет отсидел. И за тебя отсидит, если не успокоишься…
Аргумент подействовал, и Алик разжал руку.
– Пойду я!
Лариса рванула к двери, но у самого порога ноги слегка подкосились в коленях. Они отказывались нести ее прочь от Алика. Любит она его. Любит! Хотя он, может, и недостоин этого…
И все-таки она ушла. Сама открыла дверь и спустилась вниз, к машине.
– Чего так долго? – с подозрением посмотрел на нее Демьян.
– Да какой-то мужик из милиции, – соврала она. – Выпытывать стал, на каком основании картошку продаем… Уезжать отсюда надо.
– Ну, если из милиции…
Демьян распорядился сворачивать удочки, чтобы перебраться на другое место.
– Поехали домой, – капризно попросила Лариса.
– Еще полмашины осталось, – покачал головой Демьян.
– Я боюсь… Я больше не хочу по квартирам ходить. А если вдруг меня посадят?
– Откупимся.
– А если нет?
Она и сама понимала, что за незаконную торговлю картофелем посадить их не смогут, хотя и была в Уголовном кодексе такая статья. Понимала, но страх изображала. Но Демьян долго изучающе смотрел на нее и в конце концов в знак согласия кивнул. «Уазик» они уже продали, остался только «ЗИЛ», но там Вася с напарником. Им, конечно, будет сложно без Ларисы, но ведь они могут отправиться по адресам, где их уже знают, и, надо полагать, с лучшей стороны.
Впрочем, Ларису сейчас меньше всего интересовало, как будет распродаваться товар. Сыта она Москвой, домой пора, в деревню, сыном надо заниматься и хозяйством. Она готова была ехать куда угодно, лишь бы быть подальше от Алика, только тогда уляжется поднятый им в душе огонь.