Бухгалтер
Шрифт:
– Как так, двадцать четыре? Вроде как, по твоим же словам, речь идет максимум о семи наших товарищах? – с еще большим раздражением поинтересовался Мар.
– Да вот так, как-то, – развел руками хозяин, – Биологи были только началом. Потом «устали» почвовед и этнограф. А дальше буквально мор напал на тех, кто обслуживал автоматику убежища. Пять человек в течение недели, а вот дальше случилась промашка. Кай не захотел устать…
– Так! – поморщившись и выставив перед собой руку, веско произнес гость, – Что за бред! С чего ты взял? Ты, вообще-то, сам как, здоров?
– Здоровее многих, –
– Ну, допустим – с усмешкой согласился Мар, – И чем ты еще хочешь меня удивить?
– Когда стало понятно, – довольно занудным, менторским тоном начал хозяин, – что астероид не разрушится полностью, а его крупные элементы все же упадут на планету, было принято решение о строительстве убежищ, в которых в сон погрузились практически все наши граждане…
– Я помню это, – хмыкнул гость, – Видимо, ты меня с кем-то путаешь, я не столь молод. Я даже участвовал в строительстве одного из них.
– Да? Не знал, не знал, – улыбнулся Курон, – Тогда ты, наверное, легко скажешь мне, сколько всего убежищ было построено, можешь даже не считать те, что погибли на северном материке.
– Ну, – протянул Мар, – Точно не скажу, не мой, знаешь ли, профиль, но что-то около сотни.
– Шестьдесят восемь, – поправил его хозяин и включил экран, на котором появилась карта мира, – Вот эти зеленые точки и есть построенные убежища. Четыре было потеряно в силу тектонических процессов и семь на погибшем материке, они отмечены красным. А вот теперь смотри. Это началось две недели назад.
На экране побежал отсчет времени, имевший началом дату пятнадцать суток назад и стремительно приближающийся к текущему моменту. Вдруг одна из зеленых точек мигнула и окрасилась в желтый, потом мигнула вторая, третья. На текущий день зеленым цветом горело лишь две точки, остальные пожелтели.
– И что должна обозначать эта, – гость прищелкнул пальцами, – разноцветная иллюминация?
– Желтым цветом, – вздохнул Курон, – выделяются те убежища, в которых по каким-то причинам вышла из строя автоматика. Другими словами, люди будут спать в них до тех пор, пока их не разбудят в ручном режиме или до того момента, пока убежище не погибнет.
– Бред! – замотал головой Мар, – Так нужно срочно отправляться туда и чинить автоматику!
– Как ты думаешь, кто имеет доступ к этой информации, кроме меня? – проигнорировав призыв гостя, осведомился хозяин.
– Главный координатор, – не задумываясь, ответил гость.
– Молодец! – хмыкнул Курон, – А кто у нас главный координатор?
– Алеп, – как-то потеряно произнес Мар, – Но почему он ничего не предпринимает?
– Как же не предпринимает, – уже без всякой улыбки сказал хозяин, – Он как раз предпринимает и очень активно! Повторяю тем или иным способом уже нейтрализовано шестнадцать человек персонала нашего убежища, а десять, включая самого координатора, в курсе событий и готовят у нас такое же отключение.
– Но зачем? – с нескрываемым ужасом спросил гость.
– Пока не знаю! – хмуро буркнул Курон и немного помолчав, добавил: – Но обязательно узнаю! Мне…
Договорить ему помешал взрыв, от которого вздрогнули пол и стены всего здания. А следом, будто бы вторя первому, прогрохотало несколько взрывов поменьше.
***
Коля аккуратно потряс Евгения Петровича за плечо, прервав такой занимательный сон на самом интересном месте, и шепнул:
– Просыпайся и головой не тряси, а то, ну ты понял. Давай, тихонько одевайся. Одежда на тумбочке. Я там еще бейсболку положил, обязательно надень!
– Ага – все еще сонно произнес Женя и стараясь не побеспокоить голову, сел на кровати.
Одежда была старенькая, зато чистая и даже отутюженная. Кроссовки такой чистотой не отличались, зато были еще вполне крепкими. Осмотрев вещи, он натянул спортивные штаны и носки, затянув до невозможности шнурки, крепко зафиксировал поверх носков кроссовки, надел футболку с застиранной до не читаемости английской надписью и дополнил гардероб черной бейсболкой федерального бюро расследований Соединенных Штатов. В кармане штанов обнаружились две бумажки по тысяче рублей каждая. Евгений Петрович благодарно обвел взглядом палату и в ответ получил пару улыбок.
– Готов? – поинтересовался, критически осмотревший Женю, Ермохин – Ну, прям жених! – не удержавшись, хмыкнул он, – В смысле, в гроб краше кладут. Стой смирно, – добавил он и натянул бейсболку так, чтобы она полностью скрыла перевязанную часть головы, после чего достал откуда-то перочинный нож и ловко отрезал бинт крепивший повязку под нижней челюстью, еще раз оглядел получившуюся картину и сообщил – Так, теперь порядок!
Коля бесшумно переместился к двери в палату, приоткрыл ее и выглянул наружу, после чего махнув Петушкову рукой, мол, следуй за мной, выскользнул в коридор. Женя покорно последовал за своим провожатым, в голове крутилась всякая ерунда, основную часть которой составляли вопросы: «Куда?» и «Зачем все это?». Но вот что-то давно и казалось плотно забытое, юношески-задорное, вылезло, откуда-то из глубины души и толкало его вперед, твердя: «Думали, замуровали, демоны? А вот хрен вам! Прорвемся!».
В коридоре Ермохин подхватил Евгения Петровича под локоток и, четко отслеживая перемещения персонала и посетителей, потянул его как баржу, в сторону ближайшей лестницы. На площадке пришлось немного переждать, пропуская мимо уже знакомую Жене гарпию в белом халате, та лишь мельком мазнула по ним взглядом, опознала Колю и решила пройти мимо, не указав на вопиющее нарушение в виде отсутствия медицинских масок на находящихся за пределами палаты людях. Далее последовал спуск в подвальные помещения больницы, блуждания по каким-то коридорам и закоулкам, в которых Петушков сам давно бы потерялся и, наконец, выход на поверхность, уже совсем в другом корпусе.
Немного дав отдохнуть Жене на лавочке в рекреации, Ермохин вновь потащил его по коридорам, и спустя пару минут, вывел к центральному выходу из больницы. Охранник лишь мазнул по ним взглядом и вернулся к более интересному занятию, разглядыванию молоденьких медичек, которых как раз распределяли по отделениям. Евгений Петрович прежде никогда бы не подумал, что загазованный воздух центра Столицы может быть таким свежим и сладким. Он стоял и все никак не мог надышаться. Идиллию прервал Коля, легонько хлопнувший его по плечу, и с залихватской улыбкой сказавший: