Бука
Шрифт:
— Похоже, половым, — поторопилась успокоить своего родителя девушка. Хотя, уже год, как не девушка, но обычно так говорят. — Во мне его ребёнок. Наверно, такая защитная реакция получилась.
Отец, хоть он и кондовый сибирский мужик, некоторое время ахал и охал, словно кисейная барышня — было весело прислушиваться к этому вихрю разнородных эмоций во всём диапазоне от искреннего восторга, до самой серьёзной озабоченности. Наконец, он утихомирился.
— Ты мне об этом хотела сообщить?
— Нет, совсем не собиралась говорить. Но мне срочно нужна помощь. Пришли в чебуречную
— И об этом ты знаешь. Так что, нашли его?
— Не уверена. Пусть опознает. Ну, и документы проверит, что ли. У всех подряд. Только не грозно — предупреди, чтобы ни в коем случае не напугали. Никого. Вежливая такая проверочка, как бы чисто для проформы.
Разговор дома был не слишком приятным. Благо, мать ушла навестить своих родителей — наверное, отец её нарочно отослал.
— Разрешение на брак с Семёном, мы вам, конечно, дадим. Но тебе же ещё выучиться нужно. Как ты собираешься совмещать институт и уход за ребёнком? Мы оба работаем, да и у супруга твоего малолетнего родителям до пенсии ещё далеко. Ты чем думала? Этим самым местом?
— Я думала раньше родить, уже в этом классе. А потом сразу второго, чтобы Сёму в армию не забрили. Но, уже не успеваю, — Оля озорно улыбнулась. — Однако буду поторапливаться — тогда, может, ставшего отцом двоих детей Семёна вернут домой пораньше.
— А он как к этому относится?
— Что беременна — знает. Замуж зовёт. А про мой план я ему не говорила.
— Насколько я знаю твоего суженого, он и не помышляет откосить. Не так воспитан. Он что, тоже умеет вторгаться в чужие головы?
— А как бы он иначе Аньку Золотарёву вытащил! Помнишь, когда её похитили? Его, кстати, тогда подстрелили — прострелили титьку. Анька до сих пор про это вспоминает и бурчит, хотя, даже шрама не осталось. Так что насчёт мужика?
— А всё, как ты предположила. Он это. Пашка, то есть сержант Сизов, его узнал. Паспорта при нём не оказалось, а названные имя и домашний адрес — выдуманные. Мы уже потом пробили, задним числом. Задерживать-то его для выяснения не стали, как я и просил. Нам ведь лишние протоколы и непонятки ни к чему. Эгри?
— Эгри, — кивнула Оля.
— От бывшего начальника милиции квартира осталась приватизированная. Он её пока не продал, но для меня сдаст квартирантам. Так что будут вам апартаменты, даже с кое-какой мебелью.
— Спасибо, пап, — Оля чмокнула отца в щёчку и, заодно, залечила порез, оставшийся от бритья. Как-то у неё сразу всё хорошо пошло, видимо, под настроение.
Сразу заснуть не получилось. Колебалась, не заглянуть ли в сознание к Сёмушке, не поговорить ли с ним мысленно. Но не стала. И вообще решила пока открывшиеся в ней способности держать в секрете. Папа не в счёт — он никогда не сболтнёт лишнего. Этот момент как-то не тревожит.
А вот незнакомец тревожит. Что же ему здесь нужно? И хватит уже тупить! Она ведь может всё, что нужно, выведать прямо отсюда, не отрывая головы от подушки!
Сконцентрировалась, и проникла в сознание этого… папа же говорил,
Стоит человек на ночной улице в неосвещённом месте и смотрит на двери дискотеки. Парни и девушки то заходят туда, то выходят. Слышна музыка. А что, если он подкараулит кого-то из друзей. Из пришельцев. По какому признаку он их опознает? И что предпримет? Возможно, у него при себе оружие — его ведь не обыскивали в чебуречной, она это видела.
Хорошо бы, если бы никого из здешних инопланетян там не было!
И она может в этом убедиться.
Заглянула в сознание Натки, и тут же оттуда сбежала. Такими делами на танцах не занимаются.
Потом проверила Арсения — перед глазами учебник — к экзаменам готовится.
А вот сестрица его танцует. Кругом выплясывающий народ, мельтешение света, громкая музыка. Только непонятно, та это дискотека, или другая — не разглядеть.
Снова проникла в сознание незнакомца — тот так и не тронулся с места. Терпеливый какой! А что если заговорить с ним? Ведь понять, кто она, он не сможет — Оля же не инопланетянка, значит, не несет на себе никакого опознавательного признака. По голосу? Так у возникающих в голове сообщений как бы и нет никакого голоса. Так что, даже если запомнил её в чебуречной — не сможет узнать.
— Пётр Иванович! Вы меня слышите? — сформулировала она запрос и чётко его подумала, направляя чужаку.
— Да, Ваше Высочество! — прозвучала в ответ отчётливая мысль.
Ох, так ничего себе, заявочка! И за кого, интересно, он её принял?
— Почему вы так меня назвали? — вопрос возник почти автоматически.
— Так полагается обращаться к особам Императорского Дома, — прозвучал ответ.
Оля подержала паузу, не зная, что ещё сказать — уж очень ошарашила её эта новость. Но потом возникла шкодливая мыслишка — тот, кто называет собеседника столь высокопарно, обязан ему подчиниться. А ей сейчас требуется время, чтобы подумать и, при этом, устранить риск обнаружения Аньки.
— Отправляйтесь к месту отдыха, — она ведь не знает, где этот человек ночует. — Я разыщу вас.
По передаваемому через глаза изображению было видно, что человек кивнул… или это был поклон, и пошел куда-то в сторону. Понаблюдав немного, Оля «отключилась».
Нет, уснуть она так и не смогла, но и к дальнейшему общению была не готова. С одной стороны, судя по тому, что выяснилось, этот человек не враг её друзьям. Но, если они «Высочества» — запросто может увезти их, чтобы усадить на какой-нибудь нафиг никому не нужный трон. То есть Сёма может уехать. Уехать навсегда. В далёкую-далёкую галактику. Это было бы просто ужасно!
С другой стороны, если она скроет столь важное обстоятельство от своего избранника, то он может рассердиться на неё. Ну… наверное не насовсем рассердиться — простит, конечно. Но сердитый Сёма — это нехорошо. Это очень серьёзно — уж она-то знает, как он дрался со всеми подряд. Класса до шестого. Сейчас, конечно, стал более сдержанным, но она отлично помнит — он, не задумываясь, лишил жизни нескольких человек, как только посчитал, что это необходимо. То есть спокойствие и взвешенность не делают его… безопасным.