Букашко
Шрифт:
— Когда это произойдет?
— Пусть соберут вместе образцы мозга и обрызгают их лекарством для укрепления памяти Аксенова, и тогда все станет ясным. Для успеха дела необходимо, чтобы семь человек искренне поверили в его оживление. Обязательно семь…
Дух Дзержинского растаял, оставив меня в растерянности. Где же нам найти семь человек, поверивших в возможность оживления? И это в условиях небывалой конспирации. Сталин, Киров, товарищ А., Буденный, я, Аксенов и Нил. Вроде бы хватает…
* * *
Неожиданно я сообразил, что простое перечисление людей,
Тоска так и не успела окончательно поработить свойственный мне оптимизм, потому что ко мне на огонек заглянул товарищ А… Он застенчиво улыбался, наверное, ему опять по долгу службы пришлось задуматься.
— Верите ли вы в то, что нам удастся оживить Ильича? — спросил я.
— Всегда! — с готовностью откликнулся товарищ А…
Он немного помялся и перешел к делу.
— Я, конечно, знаю, Григорий, что ты матом не ругаешься. И все-таки хочу у тебя спросить про одну вещь. Можно?
— Обязательно спросите.
— Ты не мог бы мне объяснить, что такое честь?
— Че-есть?
— Ну, когда это касается женщин, я понимаю. Но говорят, что это слово применяют и к мужчинам? Это правда?
— Действительно, для многих мужчин честь означает очень многое.
— Нет, ну, в самом деле, что это за штука такая?
— Я могу только высказать свое личное мнение. Если вас интересует строгое определение, обратитесь в Академию.
— Ты мне объясни по-простому. Без выкрутасов.
— Бесчестный человек — это то же самое, что и подлый. Можно сказать, что если у человека все в порядке с честью, то его никогда и никто, включая злейших врагов, не назовет подлецом. Как сохранить свою честь? Надо внимательно следить, чтобы к твоему имени не приставала грязь. Должны быть полностью исключены следующие проступки и нарушения морали: предательство, наветы, убийство беззащитных, сквернословие, обманы, нарушение слова, воровство, грабежи, непочтительное отношение к родителям и прочее в том же духе…
— А если ты бережешь свою честь, бережешь, а враг на тебя злобный поклеп возвел?
— В таких случаях было принято вызывать обидчика на дуэль. Подлец должен был кровью заплатить за свое черное дело.
— Но, черт побери, если я буду отстаивать свою честь на дуэли, в меня же тоже будут стрелять!
— Конечно.
— Какая глупость! Ты, Григорий, рассказал очень интересно. Но как же жить, если ничего нельзя? Ни тебе тактики, ни стратегии…
— Жить? По совести. Совесть — это такое свойство человеческого организма, заставляющее людей охранять свою честь.
— Ты еще и совесть сюда приплел! А слышал ли ты когда-нибудь о революционной целесообразности? Она, Григорий, все твои наивные разговоры перевешивает.
Он помолчал, а потом спросил:
— Почему ты не включил в список проступков своеволие?
— Честь, товарищ А., подразумевает, что человек лично отвечает за свои поступки, то
— Теперь я уразумел, почему у нас в Союзе ССР честь не прижилась. Вредная это штука. Вот, что я тебе скажу.
— Что это вы заинтересовались такой неожиданной проблемой?
— Придумал Хозяин новый лозунг. Хороший, мне понравился, но не все в нем понятно.
— А что за лозунг?
— "Партия — честь, ум и совесть рабочего класса"…
— Да-а-а…
— Общая идея понятна. Пролетарии должны раз и навсегда отделаться от несвойственной им морали эксплуататорских классов. Ясно, что эти функции должны осуществляться централизованно, есть, кому за всем этим хозяйством проследить. Но вот когда цепляешься за частности, многое ускользает. Про честь, например…
— Приходите, обсудим.
— Так я зайду?
— Приходите, приходите…
* * *
И вот Нил отправился в Берлин, а у меня начались именины сердца, золотые денечки. Обо мне забыли. То есть, совсем забыли. Даже товарищ А. больше не заходил ко мне. Дела, надо полагать, заели… Какие — не знаю, у меня хватило ума не интересоваться задумками большевиков и не мозолить глаза занятым людям. Подозреваю, что начальники уверили себя — Корольков все силы отдает оживлению вождя — и посчитали невозможным для себя находиться поблизости. Сами понимаете, в случае неудачи — расстрел, а если случайно, ненароком, что-нибудь и получится — все равно расстреляют. Процентов на девяносто… Кстати, надо подготовить пути отхода…
Скупые слезы умиления у меня на глазах так и не появились.
Как изголодавшийся волк разделывается с ягненком, так и я набросился на работу над своей монографией о повадках диких муравьев. Боже! Неужели это возможно, забыть, хотя бы ненадолго, текущие дела и отдаться познанию вечного и непреходящего!
… Как—то незаметно пролетел февраль, я получил деньги, причитающиеся Нилу за успешное предсказание грядущего, и положил их в сейф. Больше, по-моему, мои занятия ничто не нарушало.
В марте в моей работе появились приятные хлопоты. Весна. Скоро сойдет снег и можно будет отправиться в лес на полевые исследования. Мне не терпелось поскорее приступить к наблюдениям за жизнью муравейника. Знакомый охранник обещал достать морской бинокль.
Тогда же, в марте, мне в голову пришла совершенно недостойная честного человека идея. Мне захотелось поймать муравьишку и поселить его в моем кабинете. Захотелось, знаете ли, ухаживать за ним, кормить муравьиными деликатесами, выносить его какашки. Как хорошо, что я вовремя одумался! Разве муравьишка виноват, что я занимаюсь изучением муравейника? Так почему же я должен наказывать его, лишив общества себе подобных, привычных занятий и своего муравьиного будущего!
Я представил себе, как загоняю беднягу в спичечный коробок и долго несу его в темноте и тряске. Потом достаю его на свет. И что же он видит? Чуждую среду, ползать приходится по зеленому сукну, кормиться какими-то объедками, про муравьиху забыть… Бр-р-р…