Буквоед

Рей Александр

– Просто теория, которую давала учительница, казалась мне пустой, а точнее, верной лишь отчасти.

– «Отчасти»?

– Ну да… – по голосу Леши было слышно, что обсуждаемый вопрос для него до сих пор важен, что ещё раз подтвердило – я выбрал верное направление. – Будто у всех этих формул есть лишь составляющая материального мира и не предусматривается иное…

– «Иное»? – вновь повторил я. Лёша меня всё больше и больше удивлял.

– Духовное… ирреальное… Понимаете?

– Не совсем, – честно признался я.

– Ну,

вот возьмём, например, такую составляющую, как масса. Она есть у всего – даже у невидимой глазу энергии. И всё, что можно взвесить, является реальным, а всё, что взвесить нельзя – не существует. Но это же неправильно! – Лёша говорил эмоционально, пламенно, будто не со мной разговаривал по телефону, а выступал перед учёным советом, полным ортодоксальных скептиков, доказывая свою теорию.

– Почему неправильно?

– А как же… как же душа, любовь, добро, зло… Бог, в конце концов?! Ведь их нельзя взвесить! Это же не значит, что их нет.

– Скажем, любовь можно взвесить, – решил пошутить я.

– Как это? – послышался голос, полный удивления.

– Если гормоны можно взвесить, значит, и любовь можно.

– Я не об этом, – совсем не поняв юмора, отмахнулся он. – Я, скорее, имею в виду, что, если мы не можем что-то объяснить, это не значит, что этого не существует. Это лишь значит, что мы ограничены в знаниях и во взглядах. Поэтому мне физика в том состоянии, в котором она находится сейчас, и не понравилась – уж слишком материальна и не допускает места духовности… В мире есть место любым чудесам. Существует абсолютно всё. Вопрос лишь в том, принимаем мы это или тупо закрываем глаза.

Лёша будто поставил точку. Под конец его голос сделался грустным и совсем тихим.

– Лёша-а… – протянул я ехидно, чувствуя свою силу перед ним в том, что признаю в себе те черты, которые он признавать отказывался.

– Что?! – сухо, будто огрызнулся, спросил он после паузы.

– В тот разговор, ты ведь неспроста именно физику в пример привёл? Ты ведь физиком хотел стать, чтобы «дырку» ту разгадать? Загадку, таящуюся в ней, верно?

Но он молчал. Я слышал лишь его глубокое дыхание, которое было многословнее всего.

– Только я не могу понять, почему ты не пошёл учиться и исследовать, если так хотелось? Я ведь теперь вижу, что ты совсем не мент. Да и не видел я тебя ментом с самой первой нашей встречи. Будто ты не на своем месте, а только играешь. Почему? Почему не решился делать то, что было интересно? А вместо этого людей от преступников охраняешь, хотя защитник из тебя как из говна пу….

– Из-за Серёги, – перебил он мои издевательства.

– Что? – не понял я.

Он опять замолчал, но на этот раз я решил дать ему время, чтобы Лёша сам захотел раскрыться. Наконец он, заговорил:

– С нами на улице парень жил, Серёга. Он самый младший из нас был. Кажется, лет девяти. Он для нас с пацанами чем-то вроде боксёрской груши был. Мы над ним постоянно насмехались, издевались,

дразнили. Но он всё равно за нами собачонкой таскался и молчал постоянно, не обижаясь вовсе. Даже если мы его прогоняли, Серёга за нами издалека наблюдал. Естественно, он и про «дыру» знал, и все наши эксперименты с ней видел. Затем он пропал… навсегда. Всё, произошедшее потом, стало колотой раной памяти. Отчаяние его родителей. Мать рыдала, задыхаясь, захлебываясь слезами. Она умоляла нас сказать хоть что-нибудь, что помогло бы помочь найти его. Злость допрашивающих нас ментов. Они орали, говорили, что мы наверняка знаем что-то. Но все мы молчали – ведь даже себе боялись признаться: Серегу поглотила «дыра». Не говоря уже о том, чтобы рассказать кому-то из взрослых. Все хорошо знали их реакцию.

После исчезновения Сергея мы ни разу компанией не встречались. Я даже это место стороной обходил, как наверняка и другие.

– Так что получается, ты со мной пришел к «дыре» впервые спустя столько лет? – удивился я.

– Именно… Я старался о ней забыть. Даже в ментовку пошёл, стараясь убедить себя, что Серегу похитили или что-то в этом духе и желая отомстить не пойми кому.

– Да уж, – выдохнул я. – А ты уверен, что Сергей именно в «дыре» исчез, как те предметы, а не случилось с ним что?

– Уверен, – твёрдо сказал Лёша.

– Откуда?

– Просто знаю. Чувствую, если угодно.

– Понятно, – я вполне был удовлетворён его ответами. – Спасибо, что рассказал. Это было важно для меня.

– Угу.

– И ещё… я тут уеду на какое-то время.

– Куда? – спросил он равнодушно. Сейчас ему, судя по всему, было не до меня.

– В свой город. Там трудности с одной статьей возникли – спорные вопросы придётся решать. Так что… Телефон я тоже выключу, чтобы не отвлекал. Приеду, позвоню.

– Хорошо… – и положил трубку, даже не попрощавшись.

Выбрать, что именно положить в сумку, оказалось настоящей проблемой. Я понятия не имел, что мне может понадобиться ТАМ. На всякий случай я беру с собой часть уже записанной истории, стопку чистых листов, любимую ручку, карандаш, паспорт. Деньги брать? Думаю, да. Мобильник тоже. Записанное на листе послание сворачиваю вчетверо (хотя оно умещается у меня в голове) и кладу в задний карман. Вроде бы всё! Тепло одевшись, выхожу из дома. Такси ждёт у подъезда.

Спустя получаса дороги таксист уезжает, получив нужную сумму. Кругом темно и опять валит снег.

Я подхожу к огороженной жёлтой будке с надписью “ОГНЕОПАСНО”. Оглядываюсь по сторонам, но здесь, по-видимому, прохожие – редкость.

С трудом забираюсь на сугроб, а оттуда сажусь на ограду, перебирая руками, ползу поближе к тому самому месту, где на моих глазах исчезла лопата. Ну что же, выбор сделан уже более тридцати лет назад, когда я стал журналистом.

Становлюсь на забор, с трудом сохраняя равновесие.