Булат
Шрифт:
– Кстати, можно попробовать.
– То-то с моим ростом и бородами нас от баб не отличат. Нет, детские это забавы, – отмахнулся купец.
– А может, грабанем кого? Только быстро. Богатеев тут много, завладеем золотом, братьям отдадим, да и поминай как звали, пока не спохватятся?
– Быстро спохватятся, шум поднимут, да и стража опять же. Не выпустят они нас, ох, не выпустят. Даже если мы зелье им отдадим.
– Если отдадим, тем более не выпустят, – согласился мулла. – Сами секретом завладеют и единолично
– Э… Что-то мы по второму кругу одно и то же перетирать начали. Давай об этом вообще забудем, – оборвал разошедшегося друга Афанасий. – Мысль мне тут одна в голову пришла, – лицо его посуровело, под скулами окаменели желваки.
Мулла взглянул на него с испугом.
– Ты что, их убить решил?
– Вроде того, пойдем-ка.
Афанасий силой поднял муллу с земли и потащил за собой. Тот с ужасом увидел, что идут они как раз к той самой лавке.
– Слушай, может, не надо так, среди бела дня? Хоть ночи дождись. Все-таки стража там, наверное. Да и соседи закричать могут.
– Да не пугайся ты, не буду я ничего делать. Сейчас по крайней мере.
– А потом?
– А вот насчет потом мы сейчас как раз и посмотрим, – загадочно ответил купец.
Они вернулись на базар. Сквозь гомонящую толпу протолкались в оружейный ряд и остановились у крайней лавки, почему-то закрытой. Прислонились к стене.
Высокий Афанасий поверх тюрбанов покупателей вновь оглядел лавку, уже другим взглядом. Злым, цепким. Пошевелил губами, словно что-то рассчитывая. Поднял пальцы, замечая расстояние по большому, заскорузлому ногтю. Снова пошевелил губами.
Оторвавшись от стены, пошел вкруг базара, нагибаясь и что-то высматривая на земле. Несколько раз им пришлось перепрыгивать ручеек, который вращал в ненавистной лавке водяное колесо. Затем они спустились к городским выгребным ямам, на которые Афанасий «полюбовался», зажав ладонью нос и щурясь, чтоб не ели глаза зеленые жирные мухи. Стремглав кинулся вверх по улице, обратно к базару, и замер, разглядывая лавку братьев.
Мулла не выдержал, дернул его за рукав.
– Ну, расскажи, что задумал?
– У тебя деньги остались?
– Да. Вот, – мулла вытащил из остроносой туфли пару маленьких серебряных кругляшков.
– Негусто, – покачал головой Афанасий. – Но должно хватить.
– Для чего? Ты совсем меня извел.
– Так, слушай. Беги к кожевникам, купи у них мешочков, похожих на те, в которых у меня зелье хранится. Да веревки кусок, чтоб в пару аршин, не меньше, но это лучше где-нибудь срежь по-тихому. И возвращайся к башне. Если я не приду к тому времени, дождись. Понял?
– Хорошо, – пожал плечами мулла. – Пойду. Только вот…
– Да иди уж.
Мулла обиженно фыркнул и вразвалочку, всем своим видом давая понять, что недоволен скрытностью друга, направился, куда
По дороге он оглядывался украдкой, даже один раз присел, делая вид, что поправляет сапоги. Так можно было осмотреться незаметно для окружающих. Братья легко могли приставить за ним соглядатаев. Однако ничего подозрительного купец не заметил. То ли смотрел плохо, то ли они настолько были уверены в успехе, что не удосужились. А может, не в первый раз так с путниками обходятся. Привыкли. Вот гады, выползни подколодные! Поутихшая было ненависть вспыхнула в Афанасии с новой силой.
Наконец впереди показалась башня. Мулла уже ждал его с ворохом покупок. Не пускаясь в объяснения, купец привлек его к работе.
Вдвоем они выломали досок и разожгли за развалинами старой стены, чтоб не было заметно из города, костер. Натаскали с башни камней и обломков глины покрупнее и сложили вокруг очаг. Из досок выложили настилы, на один Афанасий высыпал из мешка серу. Потом взял щит и пошел к выгребным ямам.
Канализация тут была сделана хорошо. Город стоял на большом пологом холме, а все отходы стекали вниз самотеком по специально проложенным глиняным трубам и скапливались в ямах, кои потихоньку промывал ручеек. Туда же выбрасывали туши павших животных. Конечно, и те быстро исчезали, но земля насквозь пропиталась трупной гнилостью.
Оторвав от подола лоскут, Афанасий замотал им лицо, так что видны были только глаза. Отгоняя веткой наглых птиц-падальщиков, осаждаемый мухами, стараясь не оскользнуться и не ухнуть в зловонную жижу, нагреб в щит земли пожирнее и вернулся обратно.
– Аллах! – всплеснул руками хорасанец. – Зачем ты принес сюда эту гнусь?
– Вещество нужно получить, – глухо пробормотал Афанасий, отдирая от потного лица воняющую нечистотами маску.
– Да что же за вещество можно получить из этого?
– Селитрой зовется. Тут, в Индии, земли им и так богаты, а когда с гнильцой трупной, так и, вообще, считай, чистая…
– И как ты собираешься его получать?
– А вот гляди.
Купец взял мешок из-под серы и, велев другу держать за края, высыпал в него вонючую землю. Потряс и, завязав, опустил в ручей. По чистой воде поплыли коричневые разводы. Новая волна зловония ударила в чуткие ноздри муллы. Он отошел подальше.
Афанасий же подождал, пока мешок окончательно промокнет, и кинул его на щит. Взял могучими ручищами за обод, поднял над костром, держа повыше, чтоб огнем пальцы не обжечь.