Бульдог
Шрифт:
С вечера ему принесли радостную весть. Ну как радостную. Оказывается, в окрестностях есть медвежья берлога. Этот ворюга уже застращал всех сельчан. То посевы потравит, то на пасеку заберется, то огородам достанется. Собаки разок было накинулись на него, но матерый зараза, так дал им на орехи, что теперь при одном только его духе, поджимают хвосты и тихонечко скулят. Гоняли этого охальника и дрекольем и горящими головнями, да все без толку. Раз за разом возвращается и продолжает чинить обиды.
Уж и берлогу его выследили, в которой он не первый год обретается, а трогать его не моги. Подпалили слегка морду, прогнали и будет с вас. Барин местный охоч до охоты, в особенности на медведей. И не абы как, а по старинке, с рогатиной, так чтобы один на один. Сам здоровый, что тот медведь. Уж
Однако, этого мишку не трогает. Ему вишь ли не интересно с недомерком связываться. Вот пусть взойдет в полную силу, отожрется на крестьянских пажитях, вот тогда он со всем уважением и удовольствием. А им-то что горемычным делать. В этом году паршивец до того обнаглел, что двух телят задрал и утащил. Ну чистый аспид.
И тут такое везение. Сам государь припожаловал. Уж ему-то местный барин не указ. Вот и поклонились капитану Глотову, мол поспособствуй. Оно и развлечение царю батюшке и заступничество за рабов его сирых и убогих. А в качестве приза, достойная добыча, в виде великолепной шкуры и свежая медвежатника. Опять же, в нем того мяса столько, что всех воев накормить хватит.
Петр воспринял это известие с энтузиазмом. Отличная возможность избежать этих воплей, тянущих из него жилы, и развлечение достойное. Вот теперь, в сопровождении двух плутонгов [2] пробирается к берлоге, путь к которой указывает один из крестьян.
2
Плутонг — в петровской армии взвод.
Дошли наконец. Крестьяне-то сказывали, что берлога недалече, но по всему выходит не меньше пяти верст протопали. Да по глубокому снегу, да среди деревьев с подлеском богатым и завалами из сушняка. Словом буреломы сплошные и непролазные. Близ села-то весь сушняк повытаскали, для печей, а вот подалее начинается самое настоящее веселье.
Вот он, сугроб над берлогой. Не знающий человек эдак со стороны взглянет и ничего не поймет. Но опытный заметит и легкий парок над снегом и дыру с пару кулаков взрослого мужа с уже образовавшимся настом из подтаявшего снега. Вот это и есть берлога медвежья, в которой он зиму коротает, посасывая свою лапу.
Охотники переглянулись. Петр с собой взял только четверых. Остальные не столько для охоты, сколько для охраны. Разбрелись окрест, да блюдут, чтобы никто не умыслил чего против юного императора. Да и интереса никакого, коли полсотни стволов уставится на одного мишку. Эдак перестараются, оберегая его персону и пальнуть чуть не разом, а тогда и шкуру издырявят, что сито, и удовольствия лишат.
Два дюжих гвардейца с пониманием кивнули Петру. Поудобнее ухватили толстую жердь, из загодя срубленного молодого деревца, сунули заостренный конец прямо в дыру на снегу. Жердь ушла на добрую сажень [3] , низко стелясь над снежным покрывалом. Поначалу-то шла легко, но потом стало немного труднее, отверстие для дыхания оно ведь не прямое, как жердь. Вот и приходится пробивать пробку из мха и сухой травы, которой медведь заделывает вход в свое жилище. Сама берлога расположена не глубоко, не более аршина [4] от поверхности, а вот вход как раз в ту сажень длинной и есть, потому и жердь входит под таким малым углом.
3
Сажень — старинная мера длинны в России. В 18 веке казенная сажень равнялась 2,1336 метра.
4
Аршин — 72 см.
Наконец жердь прошла лаз и добралась до самого мишки. Парни это сразу определили. Оно и пробка сопротивлялась, но все же она не живая, а тут явно плоть почувствовалась, она и мягкая и упругая, опять же зверь зашевелился, потревоженный незваными гостями.
— Есть государь. Достали, — радостно оскалившись, доложил один из гвардейцев.
— Готовься
Оно и понятно. Это молодости все не по чем, и всюду сплошное баловство. Даже служба ратная и опасная, не учит уму разуму. Последнее, как и степенность, приходит с годами, сменяя молодую горячность.
Петр, нервно сглотнул, перехватил поудобнее карабин, который был как раз по его руке. Армейская фузея, оружие куда более серьезное, тяжелое и неуклюжее в юношеских руках, длинна чуть не с его рост. Карабин Петра, специально для него и подобран. Он гораздо короче и в два раза легче, хотя имеет ту же пулю, что и фузея. Оно конечно, прицельно вдаль из такого не стрельнешь, но до пятидесяти шагов очень даже ничего, а тут не больше дюжины.
А еще, за поясом есть пара пистолей, из тех что поменьше. Знающие и многоопытные поговаривают, что пуля в них больно уж мала, всего-то полдюйма. [5] В сравнении с другими смех да и только. [6] Но опять же. Иные пистоли не по руке, хотя и довольно высокому, но все же худощавому императору. Эти куда сподручнее, и по размерам, и по тяжести, и из руки не вырвет, случись стрельнуть. А то что пуля невелика, так это как сказать, эдакая если с близи в голову попадет, разнесет что твой арбуз.
5
Дюйм — здесь имеется ввиду 2,54 см. соответственно полдюйма равны 1,27 см. или 12,7 мм.
6
Обычно калибр пистолетов в 18 веке колебался от 16 до 18 мм., реже встречался 14 мм.
Курок взведен. Ствол направлен ко входу в берлогу, откуда должен появиться растревоженный зверь. Кровь разгорячилась сердце так и ухает в груди. Ишь как его. Руки то немного подрагивают. Не первый медведь для Петра, было дело, уже брал такой трофей. Ванька тогда рядом стоял, готовый в любой момент стрельнуть из фузеи. Теперь на его месте дюжий гвардеец. Другой чуть в сторонке, случись, сбоку стрельнет.
Ну вот. Отвлекся называется. Опять Ивана помянул, и на душе снова погано стало. С одной стороны, тот против престола умыслил, с другой… Ну не против него же лично. И что. Сегодня против престола, завтра решит, что и тебе на нем не место. Пусть и заставили его подписать тот тестамент. Но ведь руки ему никто не выкручивал и на дыбу не тащил. Всего-то уговорам родни поддался. Не–эт, такое на корню пресекать нужно. Чтобы и помыслить никто не мог, раскудрить твою в качель…
Из под земли донеслось недовольное утробное рычание, потревоженного зверя. Понятное дело, кому понравится, когда ты спишь сладко, никого не трогая, а тут тебя тормошит кто-то. Да не просто за плечо, а острым колом в бочину тычет. (А может и в морду, кто его разберет, не видно ведь мишку, так что кол куда угодно прийтись мог.) Тут и без того встанешь не в духе, а после такого подхода, еще и взъяришься не на шутку…
Сугроб зашевелился. Гневное рычание послышалось более явственно. Солдаты отошли было в сторону, сдергивая с плеча фузеи. Но рычание тут же сменилось ворчанием. Сугроб малость шевелится, но вскоре возня затихает. Не иначе как сон уж больно глубок и мишка решил послать всех к лешему, снова умостившись спать. Ну так не за тем сюда столько народу сошлось. Солдаты снова убрали оружие и налегли на жердь…
Снег вздыбился так, словно в глубине сугроба рванула мортирная бомба. Мишка так двинул лесину, что обоих солдат опрокинуло на спины. Петр сделал шаг назад, пытаясь хоть что-то рассмотреть в снежной взвеси. Бесполезно. Только и увидел, огромную стремительную тень, выметнувшуюся на поверхность. И оглушительный, рев, разъяренного зверя.
На раздумья времени нет. На памяти Петра, мишки столь резво из берлоги не выбегали, а потому он малость замешкался. Гвардейцы то же не стреляют. Нервы на пределе, но помнят, чей первый выстрел. Мишка стрелой бросается на поваленных солдат, безошибочно определив в них возмутителей спокойствия. Еще немного и он доберется до них.