Бульдог
Шрифт:
— А что же, у вас здесь все разбросано в беспорядке, Иван Пантелеевич?
— Так ведь места нет. У нас имеется еще две комнаты, так одна под завязку забита бумагами, а в другой лаборатория берг–коллегии располагается, в коей кроме всего надлежащего, еще и образцы пород хранятся. Вот отстроят здание двенадцати коллегий, тогда и можно будет все в надлежащий вид привести.
Это если Рябов завтра же не отдаст Богу душу. Потому как другой тут точно с ума сойдет. Ну да сделать с этим пока ничего не получится. Разве только… Ох, сколько тут уж по отмечено, а пометок об исполнении-то и нет. А что делать, если куда ни кинься, так сразу упираешься в деньги, которых просто нет. Вздохнув, Петр вновь сделал пометку. Даже не имея представления, когда он сможет не то что заняться данным
«Поставщик двора его императорского величества». Акинфий Никитич, не без удовольствия в очередной раз ознакомился с грамотой, увенчанной эмблемой сообщества поставщиков — сверху императорская корона, ниже наполовину распахнутый пурпурный плащ, подбитый горностаем, с боков скипетр и держава. Далее идет текст, из которого следует, что обладатель сей грамоты, Демидов Акинфий Нитич, промышленник и предприниматель российской империи, за беспримерный труд во славу отечества удостаивается высокого звания поставщика двора императора Российской империи. Так же указывается, что отныне кроме своего клейма, на всей продукции, то есть от слитков металла и до последнего топора, должно ставить клеймо поставщика, по указанному образцу. Хм. Просто так и вполне убедительно. Овал, внутри которого двуглавый орел, поверху надпись «Поставщик двора его императорского величества», понизу «А. Н. Демидов» .
Оно конечно, клеймо старого соболя нынче не то что по всей России известно, но и в Европе очень даже ценится. Уж кому, кому, но Демидову никакая протекция не нужна. За его изделиями в ряд выстраиваются, скупая все на корню. Клеймо старого соболя, это не только указание на принадлежность к продукции его заводов, но и эталон качества. Но с другой стороны, приятно, что тебя выделили особо.
Тут правда, дело какое, выделили-то не его одного. Из ста десяти промышленников, такого знака удостоились еще десять человек. Тут и брат его, Никита, так же занимающийся выделкой металлов и оружия, и Гребенщиков, что наладил производство майолика [14] , и Гранин с Родиным, их мануфактуры выдают шелка не чета другим и уж несколько лет, почти полностью уходят заграницу, есть и другие. Но с другой стороны, их только десяток, да еще три казенных завода.
14
Майорлик — разновидность керамики, изготавливаемой из обожжённой глины с использованием расписной глазури. В технике майолики изготовляются как декоративные панно, наличники, изразцы и т. п., так и посуда и даже монументальные скульптурные изображения.
Вообще-то не все поставляют свои товары ко двору императора. Ну к чему там нужны, например, канаты, с казенной мануфактуры, окрест Санкт–Петербурга. Однако, это знак того, что император лично, считает не зазорным пользоваться продукцией данных мануфактур и заводов. Иными словами, знак качества отмеченный лично Петром вторым. А это как ни крути, показатель. Что с того, что сам Петр Алексеевич в том мало чего смыслит? Вокруг него найдется достаточное количество людей, вполне знающих в том толк. И ведь тут какая подоплека, попробуй ошибись, ведь то лицо России для всей Европы. Вот и старались в коллегиях, отбирая только лучших, уже не первый год, демонстрирующих неизменное качество.
На общем сходе промышленников, от императора звучали не только хвалебные отзывы. Имелись и те, кому серьезно попеняли за неудовлетворительное качество товаров. Но Акинфию Никитичу показалось, что горше попреков тем было видеть, как выделяют других. Интересно измыслил государь. Этот знак теперь будет манить покупателей похлеще любого зазывалы.
Признаться, все что Демидову приходилось слышать об императоре до сегодняшнего дня, не внушало оптимизма. Мальчишка взошедший на престол мальцом без царя в голове, сразу же почувствовавший власть великую, начал с того, что полностью отдался праздности и развлечениям. По году не вылезал из лесов, где бил разную
Демидовы всегда умели работать, копить деньги, а еще вкладывать их с выгодой, дабы не только преумножить богатство, но и расширить производство. Шутка ли, сейчас только у него, Акинфия, двадцать пять заводов по Уралу, Алтаю и Туле. Но так уж повелось, что казалось бы заботясь о своем благополучии, они всегда думали об интересах России. Поэтому доходящие до Демидова слухи об образе жизни Петра второго, его порадовать никак не могли. Да и могло ли быть иначе, если все труды твоей жизни, пережитые, холод, голод, напряжение всех сил, пропадут в пустую?
Однако, после болезни Петр изменился в лучшую сторону. Он начал интересоваться делами государственными. Пусть он еще молод и не имеет опыта, как и ума по большому счету, таковой приходит только с годами, но он старается. Демидов не слышал о том, чтобы государь устраивал пышные приемы и ассамблеи, хотя от остальным подобного не запрещает. А вот сам на подобных мероприятиях бывает редко, отдавая все время обучению наукам и управлению государством, добиваясь при этом успехов.
Взять последнюю затею. Акинфий Никитич был убежден, что дело затеяно стоящее и пойдет только на пользу промышленникам. Люди предприимчивые и самолюбивые, уже имеющие достаток, а порой так и весьма солидный, как он сам, им уже мало просто преумножать свое богатство, хочется выделиться в общем ряду. Что толку, что их продукция не уступит, а порой превосходит по качеству иноземную? Оно конечно греет, да только хочется и признания. И вот, государь придумал, как выделить одних в ряду других.
Дом Демидова на Мещанской улице нельзя было принять за аристократическое жилье, хотя владелец его теперь и был потомственным дворянином. Вероятно все дело в том, что когда он строился, Демидовы, отец и сыновья, были просто заводчиками, хотя уже и владели весьма солидным состоянием. Впоследствии, дом претерпел небольшие изменения, приняв более представительный вид, благодаря небольшой реконструкции фасада.
Комнаты дома были обставлены дорогой мебелью, но без вычурности. Никакого лишнего блеска и выставляемой напоказ роскоши. Оно конечно не без изысков, но все пристойно, удобно и практично. Впрочем, можно ли ожидать иного от людей со складом характера присущего отцу и детям Демидовым. С другой стороны, дети самого Акинфия уже иные. Нет в них того, что пожалуй умрет вслед за самим Акинфием и его братом Никитой.
Расположившись у камина, хозяин дома принял от прислуги чашку ароматного кофе и с наслаждением отпил. Данный напиток он распробовал далеко не сразу. Поначалу приходилось давиться все больше от нежелания навлечь немилость государя, ревностно насаждавшего своему окружению европейские повадки. Вот только оказываясь в окружении императора и пили этот горький напиток. Но потом ничего, распробовал.
Больше всего в этом напитке ему нравилось то, что крепкий кофе придавал бодрости, отгоняя сонливость. Совсем не лишнее для кипучей энергии заводчика, которому не хватало светлого дня, чтобы управиться со своими делами. Он бы и сейчас, работал не покладая рук, забот на Урале хватало с избытком. Однако получив приглашение ко двору его императорского величества, проигнорировать его он никак не мог.
Кофе еще не был допит, а в гостиную входит прислуга, неся на серебряном подносе запечатанное сургучом письмо. Короткий взгляд на оттиск и тут же настроение из благостно расслабленного, изменилось на настороженное. Отложив чашку с кофе, Акинфий Никитич вскрыл печать.
Первые же строки, взволновали его еще больше. Впрочем, там и строк-то было только две. Короткое и лаконичное приглашение немедленно прибыть в Летний дворец императора. Ну и подпись Петра. С одной стороны, Демидову уж не раз доводилось держать бумаги с монаршей подписью, с другой, те послания всегда были адресованы его отцу, а вот это ему самому. Знать, как и в прежние времена, счастливая звезда не обходит их род. Опять Демидовы желанные гости при дворе, а это дорогого стоит, тем более при государе, озабоченном еще большим возвеличиванием России, пусть он пока еще и самом начале пути.