Бульдог
Шрифт:
— Государь…
— А вот это уж нет, Андрей Константинович. Ты же сам сказал, что душить инициативу нельзя. И потом, кто мне виноват, что я влез в процесс познания. Я так понимаю, здесь действуют свои законы и традиции. Даже если они только начинают складываться.
— Всему есть предел, государь, — все же последовав предложению Петра, хмуро произнес Нартов.
— Есть. Вот если они превратятся в пустозвонов, тогда он и настанет. Но пока ведь это не так. Ты же вызвал меня, чтобы похвастать своими достижениями.
— Может пройдем в мой кабинет и я, как ты и хотел,
— Знаешь, судя по взглядам, которые некоторые из них бросают на меня, складывается мнение, что либо они хотят понять насколько я не глуп, либо затеяли все это с одной единственной целью, дабы обратить на себя внимание. Так что, мой уход тут же будет замечен. А тогда теряется смысл твоей идеи поддержки высокого духа моим присутствием.
— Хм.
— Не смущайся, Андрей Константинович. Час я еще выдержу. Если они не выдохнутся раньше.
— И не надейся, государь, — развеял надежду Петра ректор.
Как ни странно, но на этот раз Нартов оказался не прав. Как видно удовлетворившись произведенным впечатлением, или все же решив, что ведут себя несколько не красиво, господа не именитые ученые вскоре все же успокоились.
Опасаясь, что сейчас может подняться следующий вопрос и вызовет не менее бурную реакцию, Петр предпочел воспользоваться временной передышкой и перехватить инициативу. Говорил он не долго, но тем не менее успел высказать свое удовольствие от увиденного. Суть его слов сводилась к тому, что вот эти молодые люди, являются залогом будущего процветания России. Всегда лестно осознавать, что от тебя зависит ни много ни мало, будущее страны. Тем более если эти слова звучат не просто от императора, но от государя столь любимого в народе.
Все именно так. Чудесное исцеление. Вера людей в справедливого царя, да еще не просто помазанника божьего на царствование, а его избранника, делали Петра весьма популярным в народе. Все искренне верили в то, что государь спит и видит, как бы осчастливить своих подданных. А главное он уже давно это сделал бы, да подлое дворянское семя не дает ему осуществить прекрасные замыслы.
Ну а как же иначе, если уже в первый год после своего исцеления, он издал указ о трехдневной барщине. По стране упорно ходили слухи о том, что он даже щедро одаривает крестьян землей. Просто развернуться во всю ширь ему не дают все те же дворяне. В стране время от времени случались бунты и подавлялись они войсками безжалостно. Однако, как ни много было этих выступлений, ни разу не прозвучало хулы в адрес императора.
В научной среде молодой император так же пользовался уважением, а уж в Саглино и подавно. Щедрое финансирование, забота о быте, поступление всех самых новейших трудов. Разумеется в первую очередь все шло сюда в исследовательский институт. Однако, люди не были заперты здесь и имели возможность общаться со своими коллегами в университете и академии, поэтому знали, что широкую поддержку приобрела наука в целом. Ученые не находящие понимания в иноземных государствах, всегда могли рассчитывать на гостеприимство российского императора. Ну и как саглиновцы должны были относиться к Петру, после всего того, что
— Андрей Константинович, ты все так же уверен, что мне необходимо посещать вот такие ваши собрания? — Когда они наконец оказались в кабинете ректора, поинтересовался Петр.
Вообще-то собрание еще не закончилось, так как Петру удалось поприсутствовать при разборе докладов только двух руководителей групп, а их здесь было два десятка, по разным направленностям. Но Петр предпочел избавить собрание от своего присутствия, сильно подозревая, что его личность и послужила в качестве возбудителя столь бурной реакции. Так что, дальнейшее мероприятие должно было проходить под председательством заместителя Нартова.
— Прошу прощения за случившееся, Петр Алексеевич. Но я осмелюсь настаивать и на дальнейшем твоем присутствии. Им просто необходимо зримое подтверждение того, что их дела оценены по достоинству.
— Ладно. Пусть будет по твоему. Да, не вздумай никого хулить.
— Не буду, Петр Алексеевич.
— Тогда хвастай, чего успели добиться. Ну что опять не так-то?
— Хм. Петр Алексеевич, а нельзя ли сделать так, чтобы те кто добился успеха, сами тебе обо всем и доложили?
— Ага. Опять за свое. Или ты не в курсе, чего твои молодцы понапридумали?
— Отчего же. В курсе, — тут же вскинулся Нартов.
— Андрей Константинович, ну не могу я вот так каждый раз терять время, чтобы лишний раз похвалить твоих подопечных.
— Ты меня не правильно понял, государь. Конечно доброе слово и собаке приятно и это возымеет свое влияние на крепость духа и особое усердие. Но главная причина не в этом. Порой у нас появляются некоторые вопросы, в решении которых ты мог бы оказать помощь.
— Я–а? — Петр от удивления даже задохнулся. — Ты ничего не путаешь, Андрей Константинович? Как я могу помочь разрешить какой-либо вопрос, когда любой из них в науках превзошел меня во много раз?
Петр едва сдержался, чтобы не сказать, что чем дальше, тем пропасть будет расти с еще большей быстротой. Тут причина как в том, что они и дальше будут крутиться на научной кухне, так и в том, что молодой император все же решил сбавить темпы в обучении. Окончит уж как-нибудь университет и хватит. Его все больше и больше захватывали дела государственные.
— Ну как-то же у тебя все эти идеи появились, — и не думал сдаваться Нартов.
— Господи, Андрей Константинович, ты меня еще гением назови, — Петр даже замахал на ректора руками. — Да я и сам не знаю как они клятые появляются. То приснится что-то, то вдруг взгляну на иное, и тут же подумается.
— Вот видишь. Тебе только подумалось о ткацкой махине, а сколько всего это притянуло за уши. Я когда еще винторезную махину измыслил, а применения ей так и не нашли. Я слышал, будто как только махина–строительный завод заработает, ему уж и заказ готов, мол хочешь при каждой верфи токарные мастерские устроить. Да на оружейных заводах ввести такие же. Да чтобы по единому стандарту.
— Есть такое дело. Но тут моей-то заслуги никакой. Дед еще всю армию к единому стандарту привел. Я просто делаю как и он, только не в армии, а на заводах.