Бульдог
Шрифт:
Желая хоть как-то отвлечься, Петр скользнул взглядом по все еще работающей модели и тут его взгляд внезапно для него самого зацепился за спиртовую горелку. Поначалу он не понял, что именно его так заинтересовало, но потом вдруг осознал, что его привлекли сразу три момента, показавшиеся ему странными. Первый, цвет жидкости в прозрачной емкости. Хотя жидкость и была прозрачна, но имела бледно желтый цвет. Второй, запах. Уж как пахнет спирт он знал хорошо, благодаря все тем же разудалым, первым годам правления. И наконец третий, пламя.
— А что это у вас за спиртовка? — Отвлекая присутствующих от увлекшего их вопроса, а вернее сразу нескольких вопросов, поинтересовался Петр.
— Спиртовка самая обычная, — тут же поспешил с ответом Новиков, — просто в нее заправлен фотоген.
— Что это еще за фотоген? Никогда не слышал, — Петр заинтересованно посмотрел на Нартова.
— В переводе с греческого, если дословно, свет рождающий. Сейчас это не так заметно, но с наступлением темноты становится очевидно, что при горении это масло дает больше света нежели свеча.
— А почему свет рождающий. По моему, рождающий свет куда благозвучнее.
— На русском, — возразил Нартов.
Петр слегка стушевался. Ну да, как он мог забыть о моде ученых давать замысловатые названия на греческом или латинском языках. С другой стороны, если в иных случаях получается несколько заковыристо, а порой и изрядно, сейчас и впрямь, звучит довольно гладко.
— А отчего фотогеном заправили, а не спиртом? — Признав право ученых называть новинки, как им заблагорассудится, поинтересовался Петр.
— Для движетеля изрядное тепло потребно, — начал объяснять Силин, — а фотоген горит жарче свечи, чего уж говорить о спирте. Потому его и пользуем.
— Ясно. А из чего этот фотоген-то получаете?
— А это не мы, — с готовностью принялся объяснять Новиков. — Это наши химики, Фролов у них за старшего. Они задались целью разложить нефть на составляющие. Все вокруг вонью пропитали.
— Интересно. Андрей Константинович, раз уж здесь все, то давайте пройдем в их лабораторию.
— Государь, они еще не закончили исследования. Потому пока и просили о своих успехах не рассказывать. Там работы только в самом начале. Хотя, по чести сказать, все больше по причине больших просторов России матушки. Образцы слишком долго доставляются.
— Ничего. Здесь то же не махина готовая, а все же есть на что посмотреть. Веди, Андрей Константинович.
Трудно сказать, на что рассчитывал Нартов, пытаясь остановить Петра. Нет, то что ему хотелось предоставить уже реальные результаты, а не голые наработки, это понятно. Но при всем при том, что предположение о дистилляции нефти исходило от самого Петра, затея изначально была обречена.
Лаборатория химиков располагалась на третьем этаже в самом дальнем крыле здания института. Отчего на отшиб выселили именно группу Фролова, было абсолютно непонятно. Любая химическая лаборатория не отличается благовониями, если
Эта группа состояла из четырех человек. Петру даже польстило то с каким вниманием Нартов отнесся к его предложению по нефти. Но как оказалось, что работа с нефтью была только побочным занятием, основная тема имела совершенно иную направленность. Да и группа сформировалась спонтанно. Так сказать ввиду общности интересов.
Как оказалось, в настоящий момент были разложены и описаны два образца из двух различных месторождений. Один из Баку, второй с реки Сок. В скором времени должны были доставить и образцы с реки Ухта.
Первые результаты свидетельствовали о наличии в двух образцах четырех схожих составляющих. Легких летучих, названных флас, что в переводе с греческого означает вспышка, из-за их способности вспыхивать даже на от солнечного света в жаркую погоду. Уже известного фотогена. Капновиса, все с того же греческого, коптящий. Разжечь его было уже несколько труднее и при горении он давал много копоти. И наконец иполимоса, густого остатка, которые уже не подавались перегонке, а при дальнейшем нагревании происходило возгорание.
Как показывали первичные опыты, фотоген мог быть использован для освещения, и был безопасен. Разумеется, при соблюдении определенных мер безопасности. Другое дело, что этим вопросом как таковым вплотную никто пока не занимался. Проводились опыты и изыскания, причем не на приоритетном уровне. Но Петр, старавшийся изыскать любую возможность для пополнения казны, живо заинтересовался этим вопросом. Он прямо-таки услышал звон золота.
— Каков выход фотогена из нефти? — Оборвав пространные объяснения Фролова, поинтересовался император.
— В той, что с реки Сок, примерно седьмая часть. Из бакинской треть.
— Если фотоген можно использовать для освещения, то как с остальным? — Не унимался Петр, у которого уже блестели глаза.
— Ваше императорское величество, мы еще не уверены в том, что фотоген можно использовать для освещения, и не будут ли его пары вредны для человека, — растерянно начал пояснять Фролов. — И потом, даже если польза от него будет несомненна и безвредна, необходимо изготовить светильник, в котором горение фотогена будет безопасным. Он горит гораздо лучше масла, пламя его более горячее, но и тушится он труднее.
— Я все понял. Андрей Константинович, группе Фролова заниматься только нефтью и возможностями ее разделения в больших объемах. Думаю, основное усилие нужно сосредоточить на получении наибольшего количества фотогена. Уверен, сей продукт будет очень полезен империи. Далее, продумать способы как можно использовать остальные фракции нефти. Может в качестве горючего для того же движителя Силина и Новикова, может в чем ином. Остатки, эта иполима, горят жарко? — Вопрос к Фролову, которому казалось передалось возбуждение императора.