Бульвар

Леж Юрий

Уже без четверти двенадцать девицы, завершая вечер, устроились в раздевалке сушить волосы и наносить на лица раскраску. Лекса, вызвав через прислугу сразу две машины такси, мотался из предбанника в раздевалку, довольно убедительно предлагая Ляле продолжить веселье в ночном клубе со стриптизом, а она отнекивалась, то ли раскиснув от ликера, то ли опасаясь ехать в клуб одна, без товарок.

Но как бы то ни было, без нескольких минут двенадцать вся компания вывалила из сауны на прохладный осенний воздух, мило распрощалась возле машин с объятиями и поцелуями в щечку, а

Рита-Марго даже сунула в карман курточки Мишеля наскоро нацарапанный на салфетке номер домашнего телефона… «Ты звони, если что, мы и без конторы можем собраться, – пояснила она, – только заранее хорошо бы…»

3

–…так вот, месье комиссар, примерно в полночь мы уехали из «Золотого ключика», – закончил рассказ Арнич, – сауна расположена примерно на одинаковом расстоянии между нашими домами, и я предпочел сперва завезти на квартиру Лексу, а потом уже отправился домой сам. Приехал где-то после половины первого, в Городе ночью движение небольшое, да, если правильно помню, то машины были из фирмы «24 часа», проверить нашу поездку из сауны можно легко… Дома я выпил чаю и лег спать почти сразу же и проспал до утра, а, поднявшись, решил прогуляться перед завтраком… здесь вы меня и застали, месье комиссар…

Мишель улыбнулся, наблюдая, как по мере его рассказа мрачнеет комиссар, еще бы, алиби получалось великолепное, а главное – ни в одном месте не нарочитое.

– Да, спасибо, месье Арнич, все это мы, конечно, проверим…

– Скажите, месье комиссар, с чего бы вдруг у полицейских властей ко мне такое недоверие, что они готовы тратить силы и время на проверку вполне благопристойного алиби?

– Групповуха с девочками в бане – это благопристойно? – неожиданный пассаж Мишеля резко улучшил настроение комиссара, и тот засмеялся.

– Ну, с точки зрения уголовного кодекса это все-таки совершенно невинное деяние, никак не сравнить с ограблением дядюшки Филиппа…

– Да, – согласился комиссар, – и с точки зрения вреда для здоровья – тоже… А почему вы оказались «на карандаше»? Вас ведь именно это интересует? Месье Арнич, за последние шесть лет вы восемнадцать раз покидали город, якобы по делам своей фирмы…

– Вот уж никогда не вел статистику собственных командировок, – парировал Мишель, не обращая внимания на комиссарское «якобы».

– Так вот, во время ваших поездок, в тех городах, где вы бывали, произошло восемь случаев дерзких, малообъяснимых преступлений, в основном, ограблений банков и частных лиц, связанных со вскрытием сейфов. Вас даже трижды привлекали по подозрению…

– И все три раза отпускали с извинениями, месье комиссар, – уточнил Арнич, ничуть не удивленный, что местная полиция знает такие детали.

– Я знаю, – отмахнулся комиссар, – но отпустить из полиции за отсутствием улик, не значит признать невиновным…

– Я это понимаю, месье комиссар, но и предъявить что-то конкретное, кроме своей интуиции, мне никто ни разу не смог, вот и вы не можете…

– Не могу, – вздохнул комиссар, ему, конечно, неприятно было признаваться в собственном бессилии, но деваться в такой ситуации было некуда, если он планировал еще

не раз встретиться с Арничем. – Поэтому и решил просто поговорить с вами в непринужденной обстановке, ведь любой адвокат не дал бы мне такого шанса, реши я вызвать вас в участок…

– Я это тоже прекрасно понимаю, месье, поэтому и пошел вам навстречу, зачем приличным людям усложнять друг другу жизнь, – обаятельно улыбнулся Арнич, продолжая выдерживать тон светской беседы.

– Спасибо, месье Арнич, – комиссар, кажется, собрался подняться со скамейки, заерзал, подтянул ноги, но тут неожиданно задал еще один вопрос: – А как вы относитесь к собакам?

– Я должен к ним как-то по-особенному относиться, месье комиссар? – удивился Арнич. – Не так, как к кошкам, к примеру?

– Нет, можете относиться так, как вам заблагорассудится, – махнул рукой полицейский, изображая добродушность. – Вот только странный факт: вчера во время ограбления квартиры дядюшки Филиппа видеокамеры в подземном гараже и возле дверей в квартиру засняли очень размытый силуэт крупной собаки… как она могла попасть в дом и почему никто ее не заметил?

– Вы задаете очень странный вопрос, – осторожно ответил Арнич. – Особенно, если учитывать, что возле квартиры дядюшки Филиппа меня вчера не было…

– Знаю, что вопрос странный, – вздохнул комиссар, проигнорировав прямой намек на алиби Мишеля. – И что самое удивительное – в тех городах, где вы бывали в командировках, и где происходили вскрытия сейфов и другие невероятные события, некоторые свидетели тоже упоминали присутствие крупной собаки... немецкой овчарки или даже волка…

Мишель откровенно недоумевающе пожал плечами, делая вид, что вопрос и рассуждения комиссара сбили его с толку, и ничего по существу их он сказать не может.

– Ну, что же, месье Арнич, извините за беспокойство, мне пора опять службу…

– И в самом деле, комиссар, приятно было бы пообщаться и дальше, – ответил Арнич с легкой улыбкой, – конечно, без непонятных «собачьих» вопросов, но у соседней лавочки вас уже с четверть часа ждут…

У соседней лавочки и в самом деле почти пятнадцать минут переминался с ноги на ногу маленький человечек в коротком и смешном потертом клетчатом пальто, известный всему Городу старший помощник комиссара, инспектор криминальной полиции по имени Артур Жо. Он успел выкурить три сигареты, не решаясь прервать разговор комиссара с Мишелем, но уйти или просто присесть на лавочку не рискнул. Видимо, дело, из-за которого он разыскивал своего патрона, было чрезвычайным.

Комиссар, сокрушенно покачав головой, мол, дела-дела, куда ж от них деваться государственному служащему, с легким кряхтением поднялся с лавочки и, прощаясь, коснулся пальцами козырька своей кепки. Арнич в ответ вежливо приподнял шляпу и улыбнулся.

А едва комиссар отошел на три десятка шагов, как к нему подскочил инспектор Жо и принялся что-то говорить, фамильярно, но очень аккуратно дергая патрона за рукав пальто.

Слух у Мишеля был великолепный, а тут, как по заказу, притихли у светофора автомобили, смолкли на несколько секунд утки, и Мишель услышал всё.