Бумеранг
Шрифт:
Проглотив комок злобы и обиды, Иго принялся за работу. Расколов ментовского стукача, узнал следующее: последним живым Папу видел только проводник вагона. Список похищенных вещей не представлял особого интереса для Иго, кроме, разве что, одного пункта - его Иго обвёл красным маркером. Оружие убийства для грузинского авторитета значило не больше пыли. Более ничем увесистым мусора не располагали. Допрос немедленно разысканного проводника не принёс ничего полезного. Мужик повторил всё слово в слово, что говорил для милицейского протокола. Вокзальная шушера и служащие железной дороги вообще ничего не знали. Таксисты
Призадумался авторитет. Хочешь, не хочешь, а придётся, всецело положиться на своё звериное чутьё, а оно подсказывало ему, что похищенная трость из красного дерева обязательно должна промелькнуть. Это было зацепкой. Хоть какой-то. В очень короткий промежуток времени все скупщики краденного в городе и близлежащих районах были проинформированы о возможном появлении в их руках редкостного экспоната. Заработал чётко отлаженный механизм поиска и в сотни раз быстрее, чем разваливающийся агрегат правоохранительных органов.
Глава 26.
Витька Череп, двадцатилетний лохотронщик с минирынка, купивший у наркомана трость особых чувств к антиквариату не питал и вообще, вряд ли подозревал, что приобретённая им вещица к таковому принадлежит. Но нутром чувствовал Витёк, что сможет сорвать с этого товара не хилый куш, сдав его знакомой скупщице подобного барахла. Закончив свои тёмные делишки и рассчитавшись с "кассой", весело насвистывая себе под нос какой-то мотивчик, припустил домой. Сегодня провернуть дельце уже не удастся. Поздно. Баба Зина, та самая знакомая скупщица, просто не откроет дверь. А вот с утреца, будет в самый раз.
Череп вошёл в подъезд родного дома и вдруг выскочил оттуда, словно ошпаренный. Заменял ведро кипятка поджидавший здесь своего должника Гном - член битюговской команды.
– Салют фуфлыжникам!
– устрашающе оскалился он.
– Здо-о-рово, - одеревеневшим языком промямлил Витька.
– Ну чё, овца позорная!
– ухватил его за грудки Гном.
– Твой срок истёк. Счётчик охрененно нащёлкал!
– Да отпусти ты, отпусти, говорю!
– рьяно отбрыкивался Череп.
Сочная зуботрещина опрокинула каталу в грязь, носок ботинка сорок последнего размера утонул в хлипком животе. Витька, охнув, завертелся по земле волчком. Гном присел возле него на корточки и елейным голоском спросил:
– Ещё?
– Не надо, блин! У-у-у!
– елозил в жиже двора мошенник.
– Бобы давай!
– Нету-у!
Натренированный кулак Гнома воткнулся в челюсть Витьки. Хрустнула сломанная кость, и изо рта хлобыстнула тёмная кровь.
– Ты не понял!
– входил в раж бандит.
– Да понял я всё, понял!
– шепелявил должник.
– Нет, ты не понял!
– рассвирепел Гном и ещё сильнее приложился по окровавленной физиономии Черепа.
– Я на тебя, пиз...ка ещё время трачу!
– Возьми вот это.
– Витька изловчился и вытащил из-за пазухи бумажный свёрток, чем-то напоминающий обыкновенный зонт.
– Сдашь, и с лихвой долг покроется.
– Ты чё, сука, меня за пидора держишь!
– густым басом заревел Гном. Какую-то палку вместо хрустов суешь!
– Да это.... Это..., - пытался пояснить Череп.
– Вот что это!
– закончил за него кредитор и наотмашь ударил парня тростью по затылку. Тело Витьки вначале встало в "мостик", затем,
Убийство жалкого лохотронщика, к тому же закоренелого фуфлыжника, более чем часовым испугом на настроении Гнома не отразилось. По его мнению, это было и по сей день остаётся самым радикальным методом наказания подобных Черепу тварей. В сию минуту его сознание теребило совсем другое. "Что в ней такого?
– озадаченно вертел он перед глазами трость.
– Ну, палка, как палка с набалдашником на конце. Таких на барахолке пруд пруди". Ему ли было знать, что "палка" эта - работа мастеров восемнадцатого века и бесценна она даже тем, что принадлежит к семейной реликвии древней династии Отарошвилли. Такие вещи не продаются, хотя охотников до неё о-го-го сколько! Настоящих ценителей, конечно. Но таковых в кругу знакомых Гнома не было. Хотя, впрочем, один похожий на примете имелся. Долго не раздумывая, Гном, собравшись с духом, отправился к Рифленому.
Вениамин Лобин, по кличке Рифлёный, занимался ничем иным, как скупкой краденого. На том и жил. Навар от перепродажи наваленного в его квартире барахла сейчас был незначительным, по его меркам, конечно, И Венка давно позабыл то благородное время, когда через его руки проходило действительно что-то ценное. И он только печально улыбнулся, получив указание от "вышестоящих инстанций" о немедленном их информировании при появлении сбытчика, пытающегося спихнуть предмет, запечатлённый на фотоснимке, который был вручён Рифлёному лично в руки представителем грузинской мафии. Услуга оценивалась в пять тысяч долларов плюс твёрдое слово джигитов взять счастливчика под свою опеку.
– Чем могу, тем помогу, - ничего не обещающе развёл он руками, провожая "посла" из бывшей союзной республики.
Конечно же, он даже не догадывался, что спешащий к нему в это утро Андрей Рогожкин, он же Гном, настоящий Ангел, дарующий ему Рог Изобилия.
...Затрезвонил дверной звонок. Не снимая с цепочки, Рифлёный приоткрыл дверь. Стоящий на лестничной площадке парень был ему отдалённо знаком.
– Чего тебе?
– спросил хозяин квартиры.
– Вещицу одну притаранил. Взглянешь?
– опустив присущее бандиту нахальство, попросил Андрей.
Дверь захлопнулась и снова открылась спустя несколько секунд.
– Проходи.
Рогожкин вошёл и окунулся в кромешную тьму. Защёлкнулись за его спиной многочисленные хитроумные замки и задвижки. Через мгновение высоко под потолком зажглась тусклым жёлтым светом маломощная лампочка.
– Проходи в комнату, - хриплым фальцетом приказал скупщик.
Андрей прошёл в комнату, почти, что до потолка заваленную разносортным хламом, среди которого, между прочим, запросто можно было откопать видик или импортный цветной телевизор, и ещё не мало чего полезного в быту. Рифлёный внимательно пригляделся к гостю и наконец-то узнал в нём бандита из битюговской бригады. Поморщился так недовольно, потом, смахнув с дубового стола в центре комнаты какое-то тряпьё, шмыгнул носом: