Бумеранг

Капитонов Владимир

Громов сел за руль, краем глаза покосился на автомат и усмехнулся самому себе, понимая, насколько он сейчас бесполезен. В следующую секунду "девяносто девятая" сорвалась с места.

У ярко освещённых десятком мощных прожекторов ворот стрельцовской дачи переложил автомат на свои колени. А вдруг он сможет им воспользоваться? Смешно... Машину окружили откуда-то повыскакивавшие обвешанные оружием волкодавы- охранники. Стас не успеет взять автомат с колен, как рой пуль превратит и его, и машину в сплошное решето. Автомат остался лежать на коленях. Недолго. Один из охранников распахнул водительскую дверцу и, наставив на Стаса короткий

ствол "узи", преспокойно конфисковал оружие. Другой с дебильной улыбкой на губах за шкирку вытащил его из машины и, не удержавшись от соблазна, врезал ему коленом в поддых. Громов скорчился от острой боли, в то же самое время, ожидая получить ещё с десяток ударов. И получил бы. Но в разборку вмешался старший охранник - детина ростом под метр девяносто, затянутый в защитный армейский камуфляж с карабином через плечо.

– А ну!
– прикрикнул он на разгорячённого быка.
– Без мордобоя было приказано!

Взяли его под белые ручки, и повели к шефу.

Двое не менее дюжих мордоворота подхватили скорченного Стаса подмышки и так поволокли внутрь усадьбы Василия. Позади, управляемая кем-то из охраны, шуршала шинами по асфальтовой дорожке, покоцаная "девяносто девятая". На небольшом перекрёстке машина ушла направо к гаражу, а Стаса поволокли по левой дорожке, ведущей к коттеджу Василия. До крыльца "избушки" оставалось несколько метров, как вдруг на всю округу раздался душераздирающий крик:

– Убью, су-у-ка!

Конвоиры обернулись и увидели несущегося к ним на всех парах Кешу. Им стало понятно, что так разозлило Кешу. Конечно, убитая "девяносто девятка". Машина, она, как жена... Глаголин подскочил к повисшему на руках конвоиров Стасу, вырвал его из их цепкой хватки и пошёл от всей души отрываться. Замесил бы до смерти, но встрял один из конвоиров.

– Всё, хорош!
– Толкнул он в грудь Глаголина.
– Шеф приказал живым доставить.

Стрельцов, оповещенный охраной о прибытии "дорогого гостя", уже спустился в холл. Втащили Громова.

– Я же приказал без телесных повреждений!
– нарочно грозно набросился он на своих быков, увидев во что, превратился ещё не подживший фейс Громова.

– Это не мы, - хором пошли в отказ охранники.

– А кто же? Фонари-то у него свежие.

– Это я.
– В дверях виновато топтался Кеша.- Он мою тачку в хлам превратил и самого чуть не пристрелил. Это он, я его узнал. Бригадир, отдай его мне. Я его кишки ему на шею намотаю! Он по ходу и Храпа уже где-нибудь замочил!

– Все свалили отсюда!
– властно махнул рукой Василий на своих быков.

Никто из них приказа ослушаться не смел. Вышли. Громов оставшийся без подпорок, брякнулся на пол.

Василий отошёл в дальний угол холла, где за пластиковой стойкой размещался небольшой бар с огромным ассортиментом качественного спиртного. Налил себе немного виски в тонкостенный стаканчик, вышел из-за стойки, прихватил в свободную руку высокий стульчик, стоявший здесь же, у стойки, и вернулся к Громову. Сел, закинув ногу на ногу, отпил глоточек ароматной жидкости, только потом начал разговор.

– Ну, здравствуй, дорогой. Ты уж извини, что не предлагаю тебе выпить. Времени у нас с тобой на это нет.

– Да я с тобой на одном гектаре хезать не сяду, - разлепил разбитые губы Стас.

Оскорбление пролетело мимо ушей Василия. Собака лает - ветер носит.

– Ничего мне сказать не хочешь?

– Падла ты.

Это весь тебе мой ответ.

Василий даже бровью не повёл.

– Ну, если это всё, что ты хотел сказать, то будем прощаться. Я вот только думаю, как с тобой проступить: ментам сдать или своим пацанам отдать? Кеше, например. Нет, ментам я тебя не отдам. За кровь моего Чена ты должен расплатиться собственной кровью. Это по понятиям будет.

– О каких понятиях ты говоришь?
– Стас смог подняться с пола и, покачиваясь, стоял на своих ногах перед восседающем на мягком стуле Стрельцовым.
– О понятиях вспомнил? Грязные игры без правил - это, по-твоему, понятия.

– Какие игры, Стас?
– усмехнулся Василий.
– Это случайность. Да и сам ты виноват. Кто же ствол в наше время в машине оставляет? Догадался, значит, по чьему "фасу" тебя травили. Кстати, кроме ментов, хозяина оружия, из которого завалили самого грузинского законника, его кореша до сих пор ищут.

– На тебе кровь женщины, матери! И я тебя с того света достану!
– уверенно пообещал Стас.- И клал я с прибором я на твоих чёрных!

– Вот на том свете и встретимся.
– Василий слез со стула и снова отошёл к барной стойке.
– Только ты отправишься туда немедленно, а я через лет пятьдесят. А на счёт крови твоей бабы, я ее не убивал. С убивцем ты рассчитался. Жаль, хороший был парень. Большие надежды подавал. Всё, Стас, прощай. Меня ждут большие дела.

– Какие же?
– Громов просто оттягивал свой предсмертный час, умирать-то не хотелось.

– А почему бы и не сказать тебе, какие?
– Василий допил виски и снова плеснул в стаканчик.
– Честный бизнес, Стас. Хватит с криминалом вязаться.

– Это ты что ль будешь честным бизнесменом?
– Стас сплюнул жидкую кровь прямо себе под ноги.
– Бизнесхрен ты, а не бизнесмен!

– Надоел ты мне и поздно уже. Короче, прощай!

Стрельцов громко позвал охрану. Те двое, что притащили сюда Стаса, явились как молодцы из сундука.

– Выведите его отсюда, - приказал он им.
– И подождите снаружи. Да, и пусть Кеша войдёт.

Быки исполнили всё, как было велено. Кеша не вошёл, он собачкой вбежал.

– Так я кончу его?
– встал он в стойку, и точно завилял бы хвостом, если б он у него имелся.

– Конечно. И увези это быдло куда-нибудь на болото, чтоб не вонял здесь поблизости.

– Понял.
– Кеша повернулся к двери.

– Стой!
– остановил его Василий.

Стрельцову хотелось быть на сто десять процентов уверенным, что Громова больше нет в живых. Сам он присутствовать на казни просто не мог. Психологически не мог. И сам не знал почему. Нужно было какое-то доказательство его смерти. Но какое? Не голову же Кеша должен был принести. Ага! Посетила таки светлая мысль! У Стаса на правом плече имелась татуировка в виде сползающего со скалы варана. Точно такая же красовалась на том же месте и у Стрельцова. Только рептилия у Василия карабкалась вверх по камню. Эти рисунки абсолютно ничего не символизировали. Тогда ещё друзья Вася и Стас набили их по пьяному делу у одного спеца-кольщика. Хотели, чтоб одинаковые, но по причине такой же загазованности профи получилось так, что рептилия Стаса уползала в тень, а Василия стремилась к солнышку. Василий даже пошутил по этому поводу: " Я, Стас, люблю свет, а значит, жить долго буду. А ты?" - и взглянул на наколку. Громов промолчал.