Бумеранг

Палий Сергей Викторович

— Мамочка, — наконец выдохнул я, воровато оглядываясь. — Мамуся родная, это ж… что б я так жил…

Трудно сказать, кто снабжал Болотного Доктора продуктами, но поставщик этот явно имел козырный торговый канал во внешнем мире. Не обычные гарнизонные подачки через ученых или военных, а недурственный «перекидон» из ближайшего города, а то и из самого Киева. О-о-очень недурственный «перекидон».

Я вообще-то человек по натуре независтливый, но при виде сказочного изобилия эскулапова холодильника меня аж перекорежило от презрения к скотскому бродяжьему бытию.

Целехонький

батон «брауншвейгской» соседствовал с наполовину срезанным «ромовым сервелатом», несколько видов сыра были тщательно обернуты пищевой пленкой и уложены на средней полке бочок к бочку, ниже покоился чугунный казан с жирным оранжевым пловом. Из овощей я сразу приметил свежие огурцы, баклажаны и помидоры, а из сладостей — свежий вишневый рулет и самый настоящий торт с густыми взбитыми сливками. Братцы, я не пробовал настоящего торта года три! Кажется, со времен непотребной попойки, когда Дрой слил какому-то американскому ученому сообществу три редких артефакта и решил по этому поводу хорошенько гульнуть с заказной хавкой и дорогими шлюхами. Правда, в тот раз торт был тощий и несвежий, поэтому в конце концов его так и не съели, а решили сыграть в «пьяное колесо». Водрузили торт на середину и по очереди глотали спиртное до тех пор, пока Фоллен не размяк. Он шмякнулся в крем мурлом и был несказанно удивлен, проснувшись с утра в фисташковой размазне. В общем, получилось забавно, но шлюхи, как потом выяснилось, были венерическими, и факт подхваченной некоторыми бродягами заразы основательно подпортил послевкусие торжества…

Я взял сыр с самыми большими дырками, откусил прямо от оковалка и продолжил осмотр кладези деликатесов.

На верхней полке рядком стояли банки с маринованными грибочками, вареньями и джемами. В плотном свертке оказалась нарезка вяленой семги, а масленка была доверху забита красной икрой. Объемистая морозилка ломилась от залежей замороженного мяса самых разных сортов. На полочке для напитков бликовали несколько початых бутылок виски, в том числе мой любимый односолодовый скотч, а также — запотевший штоф «Бифитера», какой-то кремовый ликер со сложным французским названием и скромная бутылка ханки в самом дальнем углу.

Не борзеть, так, кажется, сказал Доктор? Да пошел он на фиг…

Я подхватил рыбу, «брауншевейгскую», сыр и расположил все это добро на скатерти в вершинах воображаемого треугольника. По центру поставил бутыль со скотчем. Полюбовался, слегка откинув голову. Красота! Извлек тяжелый казан с пловом и, водрузив его на решетку, прикрыл дверцу плиты. Газ подавался по шлангу откуда-то из подсобки: видимо, хозяин предпочитал держать баллоны подальше от жилых помещений. Я отыскал краник, повернул его до упора и растопил духовку.

Пока плов разогревался, нашинковал колбасу тонкими кружочками и пропустил полстаканчика вискаря. Зажмурился, смакуя напиток, подумал и пропустил еще. Крякнув от удовольствия, закусил колбасой.

Благодать, братцы! Может, в камердинеры сюда напроситься?

Из духовки потянуло ароматом правильно приготовленной баранины и риса. Рот рефлекторно наполнился слюной.

Дверь операционной открылась, и на пороге появился

Доктор. Он стащил с рук окровавленные хирургические перчатки и бросил в мусорное ведро.

— Освоился, как я погляжу.

— Как он?

— Жить будет. Поваляется денек и очухается.

— Через сутки выброс.

— Ошибаешься, бродяга, выброс будет часа через два. У меня в подвале переждете.

О как. Стало быть, мы абсолютно неверно рассчитали время начала очередного аномального шторма и могли сгинуть, так и не добравшись до убежища.

Я выключил духовку и достал ПДА — надо бы поделиться с другими сталкерами ценной инфой.

— Добрый я сегодня, — сообщил Доктор, пригибаясь, чтобы не задеть лбом наличник кухонной арки. — Хулиганов всяких спасаю, о выбросе рассказываю. Может, стоит тебя скормить химере, чтоб хоть как-то восстановить баланс?

Отправив сообщение о надвигающемся урагане в общую сетку, я ответил, поддерживая ироничный тон:

— Кто же тогда отплатит за чудесное спасение? Болотный Доктор выпятил нижнюю губу и, подумав,

кивнул.

— Да, на корм тебя, пожалуй — рановато. Наложи-ка мне для начала плова.

Я достал из духовки пышущий жаром казан и распределил по тарелкам рассыпчатые оранжевые комочки. Запах от пищи шел сказочный.

— Виски с пловом — дикость, — заметил Доктор, когда я плеснул скотча в два стакана.

— Извини, не могу удержаться, — пожал я плечами. — Ханку я и так через день глушу, джин с детства терпеть не могу, а ликер — пойло для баб.

— Ну ты прям крутой бушмэн, — усмехнулся он. — Ладно, дрогнули.

Я опрокинул в себя вискарь, отправил следом тонкую пластинку сыра и принялся за плов.

— Ну и что же привело бравых сталкеров в такую глушь? — поинтересовался Доктор, степенно пережевывая кусочки баранины.

— За советом пришли, — не стал я ходить вокруг да около.

— Даже так. — Он повел бровью, продолжая глядеть в тарелку. Смуглое лицо оставалось серьезным, но живые лучики морщин возле глаз выдавали саркастическое

настроение эскулапа. — Неужто мнение старика еще что-то значит для самоуверенной молодой поросли?

— Это зависит от мнения. — Я отложил в сторону вилку, вытер губы и положил перед Доктором артефакт. — Вот.

Он дожевал кусочек и посмотрел мне в глаза, не удостоив уникальную вещицу даже мимолетным взглядом.

— Что ты хочешь узнать, сталкер? — Настроение его переменилось в один момент. От насмешливости не осталось и следа. Передо мной сидел мудрый, властолюбивый, холодный и расчетливый Призрак Зоны, знающий цену себе и окружающим.

Я сглотнул, но сумел выдержать этот пронзительный взгляд. Вопросы о стоимости цацки, ради которых, собственно, мы с Гостом и затеяли этот рейд в Болото, вдруг показались мне глупыми. Птичка-интуиция неистово задолбила в затылок, подначивая узнать нечто гораздо более важное и ценное.

Я прекрасно знал о странной особенности Болотного Доктора — выборочно отвечать на вопросы. Он мог ответить, мог и промолчать. Мог потребовать за пустяковый совет сумасшедшую плату, а мог безвозмездно поделиться жизненно важной информацией.