Бундори
Шрифт:
Сано печально кивнул:
— Да.
Долг и честь требовали положить начало судьбоносным событиям.
Проезжая через Нихонбаси, они зашли в лавочку канцелярских принадлежностей. Хозяин в окружении рисовой бумаги, камней для растирки туши, кистей, резных печатей, катушек со шнуром, футляров для свитков писал под диктовку неграмотного крестьянина. Закончив работу и велев жене получить с крестьянина деньги, он повернулся к новым посетителям.
Сано выбрал бумагу: три листа обычного качества, один первосортный, четыре футляра для свитков:
— Ваша жена умеет писать? — спросил он.
Хозяин лавки кивнул. Сано продиктовал женщине послание. Он надеялся, что охотник за бундори примет ее почерк за иероглифы госпожи Симидзу.
"Если хотите получить назад свой меч, то принесите пятьсот кобанов на южную пристань реки Канда. Приходите в полдень один. Поднимитесь на борт прогулочной лодки, четвертой от устья реки. Я буду ждать.
Дама из храма Дзодзё".
Сано попросил женщину сделать три копии письма на обычной бумаге. Когда она выполнила заказ, Сано взял у нее кисть и нарисовал под каждым текстом гарду в виде черепа. Он подождал, пока тушь просохнет, свернул письма в трубочки, перевязал шнурками и сунул в бамбуковые футляры.
— Напишите: «Срочно и лично в руки», — сказал женщине, после того как она по его просьбе указала на адресных ярлыках имена Мацуи, Тюго и Янагисавы. Потом он занял ее место за письменным столом. Кисть зависла над лучшей по качеству бумагой. Сано медлил, подыскивая слова для, возможно, последнего, самого важного послания в своей жизни. Наконец приступил к делу.
"Гэнроку, 2-й год, 3-й месяц, 25-й день
Его превосходительству сёгуну Токугаве Цунаёси
К моему великому сожалению, я обязан сообщить Вам результаты расследования. Убийцей, охотником за бундори, является не кто иной, как Ваш канцлер Янагисава.
Ваше превосходительство, я видел, как канцлер Янагисава использует Вас и Ваше правительство в корыстных целях. Теперь он полностью раскрыл свою преступную натуру тем, что пришел расплатиться с шантажистом за меч, который оставил на теле убитого монаха в храме Дзодзё. Ведомый не преданностью Вашему превосходительству, но стремлением свести кровавые счеты с кланами Араки и Эндо, в чем поклялся более ста лет назад его предок, генерал Фудзивара, он убил троих представителей этих кланов и, видимо, продолжил бы убивать, не останови его мое расследование.
Дабы не позволить канцлеру Янагисаве избежать кары при помощи подконтрольной ему судебной системы, я взял на себя роль вершителя правосудия. Я казнил канцлера Янагисаву и совершил сеппуку не только для того, чтобы избежать ареста и бесчестья. Я хотел доказать Вам мою вечную преданность, а также исполнить обещание, данное отцу: следовать бусидо.
Я надеюсь остаться в истории как член клана, освободившего страну от преступного влияния канцлера Янагисавы и восстановившего Вас в качестве истинного правителя.
Ваш ничтожный слуга
сёсакан
Сано скрепил письмо личной печатью, свернул в трубочку, перевязал шнурком и уложил в лаковый футляр, затем расплатился с хозяином лавки. На улице он отдал Хирате футляр, предназначенный Мацуи.
— Пусть посыльный немедленно доставит это по указанному адресу. — Сано отсчитал необходимое количество монет. — А я позабочусь, чтобы Тюго и Янагисава получили свои письма. — Он с тяжелым сердцем отдал Хирате лаковый футляр. — Если завтра все пойдет... как ожидается, передайте это властям. — Он вскочил на коня. — Встретимся на лодке на рассвете.
— Хорошо, сёсакан-сама. — Хирата прокашлялся. — Прошу прощения. Когда письма будут разосланы, не соизволите ли вы отобедать со мной?
Предложение тронуло Сано. Хирата, добрый и преданный, не хотел бросать нового господина один на один с мыслями о смерти или допустить, чтобы он провел ночь, возможно, последнюю в своей жизни, без положенного ритуала.
— Спасибо, Хирата-сан, — сказал он с искренним сожалением, — но у меня есть личные дела, которые следует закончить.
В глазах Хираты он прочел понимание и сочувствие. Молодой досин, такой же самурай, как и он, прекрасно понимал, что это за дела.
Глава 33
Согласно обычаю самурай, готовясь к ритуальному самоубийству, должен проститься с людьми, игравшими важную роль в его жизни, и поблагодарить их за доброту к нему и оказанную честь быть рядом.
Сано нашел доктора Ито в тюрьме. Мрачные бараки шли вдоль высоких тюремных стен. Перед бараками на табурете восседал охранник, доктор Ито склонился над ним. Сано увидел, как доктор Ито оттянул мужчине нижнюю губу и открыл громадный волдырь с гнойными краями. Доктор поместил на волдырь блестящую коричневую пиявку. Пациент поморщился и сомкнул веки, когда пиявка принялась высасывать дурную кровь.
— Сано-сан! Какая приятная неожиданность. — Ито поднял голову и расплылся в улыбке. — Думаю, вы получили мою записку о том, что мне не удалось найти никаких улик на теле убитого и у вас нет нужды торопиться сюда с визитом. — Он присмотрелся к Сано, на лице отразилась тревога. — Что-нибудь случилось?
Впервые Сано почувствовал неловкость в присутствии верного друга и наставника.
— Мне нужно поговорить с вами, — выпалил он.
— Конечно. Я сейчас.
Ито вернулся к пациенту. Он подождал, пока пиявка не увеличилась вдвое против обычных размеров. Волдырь исчез. Доктор переложил пиявку в керамический горшочек, прикрепленный к поясу.
— Полощите рот соленой водой каждый час, чтобы не допустить нагноения, — сказал охраннику и вручил бумажный пакет. — Заварите куркуму сегодня вечером с чаем, это обезболивающее и противоопухолевое средство. Завтра вам станет гораздо лучше.
— Спасибо, Ито-сан, — промямлил пациент.
Уловив нетерпение Сано, Ито сказал:
— Пойдемте, пойдемте ко мне.
Они перешли в галерею. Сано остановился. Он не хотел комкать их, возможно, последнюю встречу, но нужно было быстрее покончить с кошмаром, иначе решимость испарится.