Бункер. Пыль
Шрифт:
Хэнк улыбнулся и кивнул.
"Я хочу попросить тебя присмотреть за лестницей. Лукас упомянул, что наверху что-то ворчат. Я поднимусь, чтобы успокоить их, но хочу, чтобы ты был начеку, если что-то пойдет не так. Внизу у нас мало персонала, и люди на взводе".
" Ты ожидаешь неприятностей?" спросил Хэнк.
Джульетта обдумала вопрос. "Да", - сказала она. "Если нужно отвести какую-нибудь тень или две, я возьмусь за это".
Он нахмурился. "Обычно мне нравится, когда мне бросают подарки", - сказал он. "Так почему же это заставляет меня чувствовать себя неловко?"
"По
9
Выйдя из кабинета заместителя, Джульетта поднялась на уровни, где проходила большая часть боевых действий, и еще раз обратила внимание на военные раны бункера. Джульетта поднималась по все ухудшающимся напоминаниям о сражениях, которые велись в ее отсутствие, видела следы, оставшиеся после боев: неровные полосы поблескивания сквозь старую краску, черные ожоги и язвы на бетоне, арматуру, пробивающуюся сквозь него, как переломанная кость сквозь кожу.
Она посвятила большую часть своей жизни тому, чтобы удержать этот бункер, чтобы он работал. Это была доброта, которой бункер отплатил ей тем, что наполнил воздухом ее легкие, дал урожай и забрал мертвых. Они были в ответе друг за друга. Без людей бункер стал бы таким же, как у Соло: проржавевшим и практически полностью затопленным. Без бункера она была бы черепом на холме, безучастно взирающим на затянутое тучами небо. Они нуждались друг в друге.
Ее рука скользнула по поручню, шероховатому от новых сварных швов, и ее собственная рука была покрыта шрамами. Большую часть своей жизни они поддерживали друг друга - она и бункер. Вплоть до того, что они чуть не убили друг друга. И теперь мелкие повреждения Механики, которые она надеялась когда-нибудь устранить - визжащие насосы, плюющиеся трубы, течи из вентиляции - все это меркло перед куда более серьезными разрушениями, которые вызвал ее уход. Точно так же, как случайные шрамы - напоминания о юношеских ошибках - теперь терялись под изуродованной плотью, казалось, что одна большая ошибка может похоронить все мелкие.
Она поднималась по ступенькам одна за другой и дошла до того места, где бомба пробила брешь в лестнице. По всему периметру развалин тянулась лоскутная металлическая сеть из прутьев и рельсов, собранных с лестничных площадок, которые теперь были еще более узкими, чем раньше. Тут и там углем были написаны имена погибших при взрыве. Джульетта осторожно ступала по искореженному металлу. Поднявшись выше, она увидела, что двери в отдел снабжения были заменены. Здесь бои были особенно жестокими. Люди в желтом заплатили за то, что встали на сторону своих в синем.
Когда Джульетта подошла к церкви на девяносто девятой улице, воскресенье уже заканчивалось. На тихий базар, который она только что миновала, хлынули потоки людей. Их рты были плотно сжаты от многочасового серьезного разговора, их суставы были такими же жесткими, как и их отглаженные комбинезоны. Джульетта прошла мимо них, не обращая внимания на враждебные взгляды.
Когда она добралась до площадки, толпа поредела. Маленький храм был втиснут среди старых гидропонных ферм и рабочих квартир, которые когда-то обслуживали Глубину. Это было уже не в ее время, но Нокс однажды рассказал, как храм появился на девяносто девятом участке. Когда его отец был еще мальчиком, возникли протесты из-за музыки и спектаклей, которые ставились по воскресеньям. Охрана отсиживалась в сторонке, а протестующие собрались в лагерь у базара. Люди спали на ступеньках и загромождали лестницу, чтобы никто не мог пройти. Ферма,
Отец Вендель был на лестничной площадке, когда Джульетта огибала последний поворот. Он стоял у дверей, пожимал руки и коротко беседовал с каждым прихожанином, покидавшим воскресную службу. Его белое одеяние словно излучало собственный свет. Оно сияло, как и его лысая голова, блестевшая от усилий, затраченных на проповедь перед толпой. Казалось, что Вендель сверкает и головой, и одеждой. Особенно Джульетте, только что покинувшей землю, покрытую грязью и смазкой. Она почувствовала себя грязной, только увидев такую безупречную одежду.
"Спасибо, отец", - сказала с поклоном женщина с ребенком на бедре, пожимая ему руку . Головка малыша прильнула к ее плечу в совершенной дремоте. Вендель положил руку на голову ребенка и произнес несколько слов. Женщина еще раз поблагодарила его и пошла дальше, а Вендель пожал руку следующему мужчине.
Джульетта незаметно прижалась к перилам, пока мимо проходила последняя горстка прихожан. Она увидела, как один мужчина приостановился и вложил в раскрытую ладонь отца Венделя несколько звенящих монет. "Спасибо, отец", - сказал он, и это прощание превратилось в своеобразное заклинание. Джульетта почувствовала, как от старика пахнет козами, когда он прошел мимо и направился вверх, вероятно, к загону. Он уходил последним. Отец Вендель повернулся и улыбнулся Джульетте, чтобы дать ей понять, что он знал о ее присутствии.
"Мэр, - сказал он, разводя руками. " Ты оказываешь нам честь. Ты пришла к одиннадцати?"
Джульетта сверилась с маленькими часами, которые она носила на запястье. "Это не одиннадцать?" - спросила она. Она быстро поднималась по ступеням.
""Это около десяти. Мы добавили еще одно воскресенье. Верхние приходят на службу позже".
Джульетта недоумевала, зачем тем, кто живет наверху, добираться так далеко. Она приурочила свою прогулку к началу службы, что, вероятно, было ошибкой. Для нее было бы разумно услышать, о чем говорят, что так привлекает многих.
"Боюсь, я смогу зайти только на минутку", - сказала она. "Может быть, я застану воскресенье на обратном пути?"
Вендель нахмурился. "А когда это может быть? Я слышал, что ты возвращаешься к работе, для которой тебя избрал Бог и его народ".
"Возможно, через несколько недель. Достаточно долго, чтобы прийти в себя".
На лестничной площадке появился пономарь с богато украшенной деревянной чашей. Он показал Венделю содержимое чаши, и Джульетта услышала, как сменяют друг друга мелкие монетки. Мальчик был одет в коричневый плащ, и, когда он поклонился Венделю, она увидела, что центральная часть его головы была выбрита. Когда он повернулся, чтобы уйти, Вендель схватил его за руку.
"Отдай дань уважения своему мэру", - сказал он.
"Госпожа". Пономарь поклонился. Его лицо не выражало ничего. Темные глаза под полными и темными бровями, бесцветные губы. Джульетта почувствовала, что этот молодой человек проводит мало времени вне церкви.
" Не стоит обращаться ко мне "мэм", - вежливо сказала она ему. "Джульетта". Она протянула руку.
"Ремми", - сказал юноша. Из-под плаща показалась рука. Джульетта приняла ее.