Бункер. Пыль
Шрифт:
Раф ответил. "Один из мальчиков нашел тебя в кузове машины. Сказал, что ты свернулась калачиком. Они сначала подумали, что ты умерла..."
Отец прервал ее. "Я собираюсь послушать твое сердце. Если сможешь, сделай глубокий вдох".
Джульетта не стала спорить. Она снова почувствовала себя молодой, юной и несчастной оттого, что что-то сломала, что разочаровала его. Борода отца сверкнула серебром от фонарика Рафа. Он вставил стетоскоп в уши, и она знала, что делать. Расстегнула комбинезон. Он слушал, как она глубоко глотает воздух и медленно
"Где дети?" - спросила она.
"Они ушли с твоим другом Соло", - сказал отец. "Он сказал, что проводит их домой".
Джульетта кивнула. "А сколько еще человек выжило?" Она сделала еще один глубокий вдох и задумалась, кто же еще остался в живых. Вспомнила, как собирала всех, кого могла, в раскоп. Она видела Кортни и Уокера. Эрика и Доусона. Фитца. Помнила семьи, детей из классов и мальчика с базара в коричневом комбинезоне. Но Ширли... Джульетта подняла руку и осторожно потрогала больную челюсть. Она снова слышала взрыв и ощущала грохот в толще земли. Ширли больше нет. Лукаса больше нет. Нельсона и Питера. Ее сердце не могло выдержать всего этого. Она ждала, что все это прекратится, утихнет, пока ее отец слушает.
"Неизвестно, сколько их осталось", - сказал Раф. "Все... там хаос". Он тронул Джульетту за плечо. "Там была группа, которая прошла недавно, до того, как все пошло наперекосяк. Священник и его прихожане. А потом еще куча народу пришла. А потом ты".
Отец внимательно слушал, как бьется ее неподатливое сердце. Он переместил металлическую подушечку из одного угла ее спины в другой, и Джульетта сделала глубокий, послушный вдох. "Некоторые из твоих друзей пытаются придумать, как развернуть эту машину и вытащить нас отсюда, - сказал отец.
"Некоторые уже копают", - сказал ей Раф. "Своими руками. И лопатами".
Джульетта попыталась сесть. Боль от потери всего, что она утратила, усугублялась мыслью о том, что она может потерять тех, кто остался. "Они не должны копать", - сказала она. "Папа, там небезопасно. Мы должны остановить их". Она вцепилась в его комбинезон.
"Тебе нужно успокоиться", - сказал он. "Я послал кое-кого принести тебе воды..."
"Папа, если они начнут копать, мы умрем. Все здесь умрут".
Наступила тишина. Ее нарушило шлепанье сапог. Свет прорезал темноту вдоль и поперек, и появился Бобби с помятой жестяной флягой, в которой плескалась вода.
"Мы умрем, если они нас откопают", - повторила Джульетта. Она воздержалась от того, чтобы добавить, что все они и так мертвы. Они были ходячими трупами в этой оболочке бункера, в этом доме безумия и ржавчины. Но она знала, что звучит так же безумно, как и все остальные, предостерегающие от раскопок, потому что здешний воздух
Она отпила из фляги, вода брызнула с подбородка на грудь, и задумалась о том, что все это безумие. И тут она вспомнила о прихожанах, которые пришли изгнать демонов из этого отравленного бункера, а может быть, и посмотреть на дьявольскую работу своими глазами. Опустив флягу, она повернулась к отцу, вырисовывающемуся силуэтом в свете факела Рафа.
"Отец Вендель и его люди", - сказала Джульетта. "Это...? Это те, кто приходил раньше?"
"Их видели направляющимися вверх и в сторону Механического", - сказал Бобби. "Я слышал, что они искали место для поклонения. Остальные пошли на фермы, слышали, что там еще что-то растет. Многие беспокоятся о том, что мы будем есть, пока не выберемся отсюда".
"Что мы будем есть", - пробормотала Джульетта. Ей хотелось сказать Бобби, что они не выйдут оттуда. Никогда. Все пропало. Все, что они успели выучить. Единственная причина, по которой она знала, а они нет, заключалась в том, что она, пробираясь через груды костей и курганы мертвецов, попала в этот бункер. Она видела, что становится с падшим миром, слышала, как Соло рассказывал о темных днях, слушала по радио, как те события разыгрывались заново. Она знала об угрозах, о тех угрозах, которые теперь были осуществлены, и все благодаря ее смелости.
Раф попросил ее глотнуть еще воды, и Джульетта увидела по освещенным фонариками лицам вокруг себя, что эти выжившие думали, что они просто попали в беду, что это временно. Правда заключалась в том, что это, скорее всего, все, что осталось от их народа - несколько сотен человек, которым удалось прорваться, те, кому посчастливилось жить в Глубине, испуганная толпа из нижних мидов, скопище фанатиков, которые сомневались в этом месте. Теперь они разбегались, стремясь пережить то, что, как они надеялись, закончится через несколько дней, неделю, заботясь лишь о том, чтобы хватило еды до спасения.
Они еще не понимали, что спасены. Всех остальных уже не было.
Она вернула флягу Рафу и начала подниматься. Отец уговаривал ее остаться на месте, но Джульетта отмахнулась от него. "Мы должны помешать им копать", - сказала она, поднимаясь на ноги. Ее комбинезон был влажным от мокрого пола. Где-то была утечка, вода задерживалась в перекрытиях и на уровнях над ними и медленно стекала. Ей пришло в голову, что это нужно исправить. И так же быстро она поняла, что в этом нет смысла. С планированием было покончено. Теперь нужно было выжить в следующую минуту, в следующий час.
"В какой стороне раскоп?" - спросила она.
Раф неохотно указал фонариком. Она потянула его за собой и остановилась, когда увидела Джомсона, старого ремонтника насосов, прижавшегося к стене молчаливых и ржавых насосов, с руками, сложенными на коленях. Джомсон всхлипывал про себя, его плечи качались вверх-вниз, как поршни, когда он смотрел на свои руки.
Джульетта указала отцу на мужчину и подошла к нему. "Джомес, ты ранен?"