Бункер. Пыль
Шрифт:
Голова кружилась от недосыпания и потери крови, она добралась до комнаты управления полетом и сняла пластиковую пленку с рации. Похлопав себя по груди, она вспомнила, что сменила комбинезон. Кроме того, отвертка исчезла. Она поискала на скамейке другую, нашла ее и сняла панель с боковой стороны блока. Плата, в которой она не была уверена, была уже установлена. Оставалось только подключить микрофон. Она не стала прикреплять его к боковой панели или закрывать.
Проверила, как расположены платы управления. Это было очень похоже на компьютер, все детали соединялись друг с другом, но
Она ждала.
Настроив шумоподавитель, девушка подала в динамики достаточное количество помех, чтобы убедиться, что устройство включено. Трафик на канале отсутствовал. Нажатие на микрофон прекратило помехи, что было хорошим знаком. Усталая, израненная, боящаяся не только за себя, но и за брата, Шарлотта смогла улыбнуться. Щелчок микрофона, вернувшегося в динамики, был маленькой победой.
"Кто-нибудь может меня услышать?" - спросила она. Она оперлась локтем на стол, вторая рука бесполезно повисла на боку. Она попробовала еще раз. "Есть кто-нибудь, у кого есть уши? Пожалуйста, отзовитесь".
Статика. Что ничего не доказывало. Шарлотта вполне могла представить себе, что радиостанции находятся за много миль отсюда, где-нибудь в бункере, а все операторы вокруг них сгорблены и мертвы. Брат рассказывал ей о том, как он покончил с бункером нажатием кнопки. Он пришел к ней посреди ночи с сияющими глазами и рассказал обо всем. А теперь этот бункер исчез. Или, может быть, ее радио не работало?
Она плохо соображала. Нужно было устранить неполадки, прежде чем делать поспешные выводы. Потянувшись к циферблату, она сразу же вспомнила о другом бункере, который они с братом подслушивали, о соседнем бункере с горсткой выживших, которые любили болтать и играть в такие игры, как "Прятки", используя свои радиоприемники. Если она правильно помнила, мэр 18-го дома уже как-то выходил на связь на этой частоте. Шарлотта перешла на "17", чтобы проверить свой микрофон и посмотреть, не откликнется ли кто-нибудь, забыв о позднем часе. По привычке она использовала свой старый позывной из ВВС.
" Алло. Алло. Это Чарли два-четыре. Кто-нибудь меня слышит?"
Она слушала помехи и уже собиралась переключиться на другой канал, как вдруг прорвался голос, дрожащий и далекий:
"Да. Алло? Вы нас слышите?"
Шарлотта снова сжала микрофон, боль в плече на мгновение исчезла, связь с незнакомым голосом была подобна уколу адреналина.
"Я вас слышу. Да. Вы меня слышите?"
"Что, черт возьми, там происходит? Мы не можем связаться с вами. Туннель... в туннеле завалы. Никто не отвечает. Мы здесь в ловушке".
Шарлотта пыталась разобраться в ситуации. Она еще раз проверила частоту передачи. "Помедленнее", - сказала она и глубоко вздохнула, следуя собственному совету. "Где вы находитесь? Что происходит?"
"Это Ширли? Мы застряли здесь, в этом... другом месте.
Шарлотта не знала, отвечать ли ей или просто выключить устройство и попробовать позже. Было такое ощущение, что она вклинилась в середину разговора, сбив с толку одного из собеседников. Другой голос подтвердил ее предположение:
"Это не Ширли", - сказал чей-то женский голос. "Ширли мертва".
Шарлотта отрегулировала громкость. Она внимательно слушала. На мгновение она забыла о человеке, умирающем в коридоре внизу, о том, кого она ударила ножом, о ране на руке. Она забыла о тех, кто, должно быть, идет за ней, ищет ее. Вместо этого она с интересом слушала разговор на семнадцатом канале, этот голос, показавшийся ей смутно знакомым.
"Кто это?" - спросил первый мужской голос.
Возникла пауза. Шарлотта не знала, кого он спрашивает, от кого ждет ответа. Она поднесла микрофон к губам, но ответил кто-то другой.
"Это Джульетта".
Голос был тяжелым и усталым.
"Жюль? Где ты? Что ты имеешь в виду, говоря, что Ширли мертва?"
Еще один всплеск помех. Еще одна страшная пауза.
"Я имею в виду, что они все мертвы", - сказала она. "И мы тоже".
Еще один всплеск помех.
"Я убила нас всех".
Хранилище 17
40
Джульетта открыла глаза и увидела своего отца. Белый свет переливался из одного ее глаза в другой. За его спиной вырисовывалось несколько лиц, смотревших на нее сверху вниз. Светло-голубые и бело-желтые комбинезоны. То, что сначала казалось сном, постепенно превратилось в нечто реальное. А то, что казалось не более чем кошмаром, превратилось в воспоминания: Бункер был отключен. Двери были открыты. Все были мертвы. Последнее, что она помнила, - это как схватилась за рацию, услышала голоса и объявила, что все мертвы. И она их убила.
Отмахнувшись от света, она попыталась перевернуться на бок. Она лежала не на кровати, а на сырой стальной обшивке, под головой была чья-то нижняя рубашка. Живот забурчал, но ничего не вышло. Живот был пустой, судорожно вздымался. Она издавала рвотные звуки и плевала на землю. Отец просил ее дышать. Раф был рядом и спрашивал, все ли с ней в порядке. Джульетта подавила желание накричать на них всех, на весь мир, чтобы они оставили ее в покое, обнять колени и рыдать о том, что она натворила. Но Раф продолжал спрашивать, все ли с ней в порядке.
Джульетта вытерла рот рукавом и попыталась сесть. В комнате было темно. Она больше не находилась внутри экскаватора. Откуда-то било неяркое свечение, похожее на открытый огонь, запах горящего биодизеля, самодельного факела. И во мраке она увидела, как пляшут и качаются фонарики в руках и на касках шахтеров, как ее люди заботятся друг о друге. Небольшие группы сгрудились тут и там. Оглушающая тишина лежала, как одеяло, поверх разрозненных рыданий.
"Где я?" - спросила она.