Бунтарь
Шрифт:
— Ни слова, Джой! Ничего не говори, если только это не касается того, что сказал Чак.
Сестра торопливо повторила сказанное раньше, и Фрэнки наконец уловила смысл. Чак и его девушка Мелисса решили пожениться. Уехали в Лас-Вегас. Сегодня не вернутся, а может, никогда не вернутся.
Фрэнки осела, прислонившись к дверному косяку. То, что произошло, медленно доходило до ее сознания, она чувствовала себя оглушенной. Джой протянула к ней руку, но Фрэнки движением плеча сбросила ее и пришла в себя.
— Ладно. Сначала я пойду приму душ, а потом решим,
Жизнь Люсиль закончилась не тихим всхлипыванием, а громким салютом. Это произошло на проселочной дороге где-то на севере штата Нью-Йорк в Адирондакских горах. На скорости семьдесят миль в час у «СААБ-9000» 1987 года сгорел сальник, и на этом игра закончилась.
Издав громкий хлопок, похожий на ружейный выстрел, машина отказалась ехать дальше и со свистом остановилась.
Нейт Уокер, ее первый и единственный обладатель, чертыхнулся. Попробовав снова повернуть ключ, он не удивился, когда на его попытку откликнулся стартер, но не двигатель.
— A-а, Люси, детка. Не надо так. — Он погладил рулевое колесо, хотя прекрасно понимал, что его мольба не исправит того, что вызвало такой звук. Похоже, пришло время вызвать эвакуатор.
Открыв дверцу, Нейт вышел из машины и потянулся. Он ехал уже четыре часа кряду, направляясь из Нью-Йорка в Монреаль, но такая остановка едва ли входила в его планы. Нейт посмотрел на дорогу, которая отличалась от пешеходной тропы лишь тонким слоем асфальта да кое-какой желтой разметкой, и сообразил: первое, что ему надо сделать, — это убрать Люсиль с дороги.
Никакой спешки не было. За последние двадцать минут ему не попалось ни одной машины. Его окружал только густой лес, узкая дорога и наступающие сумерки. И еще гнетущая тишина.
Поставив Люсиль на нейтралку, Нейт уперся плечом в дверной проем и стал толкать машину, правой рукой удерживая руль через окно. Когда машина оказалась в безопасности на неровной, поросшей колючей травой обочине, Нейт поднял капот и, достав фонарик, осмотрел ее внутренности. По мере того как Люсиль старела, он обретал кое-какие навыки в ремонте автомобилей. Но сейчас даже беглый взгляд говорил о том, что его квалификации недостаточно.
Из машины шел дым, а свистящий звук намекал на какую-то течь. Нейт закрыл капот и лег на него спиной, уставившись в небо. Ночь спускалась быстро и здесь, на севере, даже в июле обещала быть прохладной. Нейт не знал, сколько ему придется идти пешком, чтобы добраться до ближайшего города, поэтому решил получше подготовиться к марш-броску. Вернувшись к водительскому сиденью, вытащил свою потертую кожаную куртку и кое-какие продукты. Сунув в рюкзак бутылку воды, которую вертел в руках, и остатки бутерброда с индейкой, купленного на ланч, он решил, что этого хватит, чтобы продержаться.
Прежде чем запереть машину, Нейт вытащил набор ножей. Кожаный футляр, крепко связанный стропой, приятной тяжестью лег на ладонь. Внутри лежали шесть новых поварских ножей из нержавейки. Привычка иметь их при себе давно стала его второй натурой. Поварские
ножи
Вся остальная хрень нисколько его не волновала. Да и было-то у него совсем немного. Кое-что из одежды — все старое и чиненное то там, то сям. Две пары башмаков, тоже старых и чиненых. И Люсиль. Тоже старая и после ремонта, но теперь гораздо более бесполезная, чем все остальное.
Новыми были только ножи — настоящее произведение искусства. И пользы они могли принести гораздо больше, чем Люсиль, которой, похоже, больше нечего было сказать. Поцеловав ладонь, Нейт приложил ее к еще теплому капоту Люсиль и тронулся в путь.
Добравшись до асфальта, его башмаки уверенно застучали по нему. Нейт удобнее пристроил рюкзак на одно плечо. Шагая вперед, он посмотрел на небо. Прямо над ним сияли невероятно яркие звезды. Одна из них мигала, как испорченная лампочка, и Нейт стал думать о ней как о товарище.
Вскоре на обочине дороги показались торчащие из земли почтовые ящики. Почтовые ящики и внушительные каменные ворота. Нейт сообразил, что подобрался к одной из тех старомодных зон отдыха, где богатеи викторианских времен скрывались от жары Нью-Йорка и
Филадельфии в ту пору, когда никто еще не имел представления о кондиционерах. Конечно, богатеи по-прежнему приезжали в Адирондакские горы, но теперь исключительно ради их суровой красоты, а не из-за недостатка фреона.
Нейт запрокинул голову к небу. Черт! Та звезда была еще на месте. Возможно, это вовсе и не звезда. Может быть, это спутник, хотя тогда он бы двигался...
Нейт почувствовал, как его башмак на что-то наткнулся, и в следующий миг уже летел вверх тормашками прямиком в канаву. Падая, он приготовился к тому, что в случае жесткого приземления будет хромать. И хотя, к счастью, земля оказалась мягкой, стреляющая боль в ноге сказала ему, что хромоты не избежать.
С минуту Нейт лежал на боку. Со своей новой позиции в овраге, куда почти скатился, Нейт, как ни старался, не видел больше своей звезды. Он сел, смахнул с куртки прилипшие листья и пришел в себя. Поднявшись на ноги, попытался опереться на левую ногу, но лодыжка ответила на это протестующим стоном.
Класс. Теперь он бог знает где, да еще и на улице. Машина отдала концы на обочине. Критически важная часть тела оказывает активное сопротивление. Нейт стиснул зубы и продолжил идти. Он понимал, что не сможет заставить свою лодыжку одолеть больше четверти мили. Да и то, если сумеет найти, на что опереться. Каждый следующий почтовый ящик, каждая подъездная аллея, каждая машина становились для Нейта точкой опоры. Ему нужен был телефон, а возможно, и место для ночлега. Нейт надеялся, что к утру лодыжка перестанет болеть, и он сможет как-нибудь завести Люсиль. С каждым нетвердым шагом он чувствовал, как боль стреляет вверх к икре, а потом опускается вниз к стопе, и думал, что это не совсем тот результат, который был целью его поездки.