Бури
Шрифт:
Ему было стыдно, больно и противно. А ещё он хотел разнести весь этот рынок к чертям, отпустить на волю тех, кто покорно или злобно смотрел на него и вытрясти душу из других, называющих себя их хозяевами. В этот миг он окончательно понял, что находится не на Земле. Люди. Кто они? Кто он? Свобода… Наверное, только лишившись её, можно ощутить хруст обрезаемых крыльев. И боль, которой он, рождённый и выросший в ином мире, не знал,
Но не сегодня, только не сегодня. Гнев заставил его двинуться вперёд, снова на берег, чтобы остудить пылающее сердце. И вдруг знакомый голос окликнул его по имени…
…Они сели в кафе за дальний столик, и Олан принялся есть. Он растратил силы, останавливая время, теперь ему нужно было восполнить внутренние запасы энергии. Хорошо бы ещё поспать под звёздным небом, или просто посидеть возле воды в одиночестве, но где её здесь найдёшь, эту воду?
Ката иногда смотрела на Олана красивыми тёмными глазами, и Кёртис видел, что она хочет что-то сказать, но не осмеливается. В итоге он решил, пока друг ест, потихоньку рассказать им о путешествиях. Всё равно придётся это сделать, а момент удачный.
— Ребят, я не знаю, с чего лучше начать. Наверное, с главного. Пока Олан ест, а он это будет делать долго, я расскажу вам то, что должен. — Он вздохнул, на пару секунд замявшись. — Мы с ним путешествуем по другим мирам… Не только по вашему миру, по разным мирам, непохожим или похожим на ваш. Иногда это случайно, иногда намеренно. На нашей родной планете один человек создал некую Сущность, а затем инженеры спроектировали гигантский воздушный корабль размером с вон ту поляну. И он стал живым и разумным, подобно человеку, потому что эта Сущность вошла в него душой. Корабль назвали «Буревестником», но если короче, то просто Бури. Благодаря ему мы получили возможность перемещаться по иным реальностям. Мы — это восемнадцать членов экипажа, включая нас с Оланом. — Он посмотрел сперва на брата, потом на сестру, но они молчали и слушали его очень внимательно. — Каждый из путешествующих по мирам открывает в себе дар, и у нас с Оланом они тоже есть — особые способности. Именно благодаря этому дару Олан смог тебя спасти, Ин Че.
— Это звучит до того невероятно, что я вам верю, — сказал Ин Че, улыбаясь. Улыбка делала его беззаботным мальчишкой, и всегда строгое лицо становилось совсем юным и приветливым. — Ката говорит, что я неисправимый мечтатель, и это правда. Только даже в самых смелых мечтах я не мог представить себе подобного!
— Значит, вы в нашем мире надолго не задержитесь, — сказала Ката. — Оно и к лучшему.
— Сестра!.. — возмутился Ин Че.
— Я имела ввиду только то, что наш мир не самое лучшее место для таких, как они, брат, — поспешно сказала девушка. — Хорошим людям здесь трудно, их здесь не ценят.
— Поэтому я хотел бы… Мы бы хотели предложить вам отправиться с нами, — сказал Кёртис.
— Вы серьёзно? — поражённо произнёс Ин Че.
— Абсолютно, — ответил Кёртис, — вам здесь не место так же, как и нам.
— Мы не можем так поступить, брат, — произнесла Ката, — мы ведь собирались найти отца на Торре.
— Да,
— Это верно, — тихо ответила девушка, — но мы не имеем права пользоваться вашей добротой, Кёртис. Множество людей нуждаются в помощи, не думаю, что мы заслужили её больше других. Нужно менять не мир, а самих себя. Нельзя убегать от судьбы!
— Ката, здесь у нас нет будущего! У тебя его нет, понимаешь? — горячо возразил Ин Че. — В другом мире, возможно, всё будет иначе. Не затем ли мы собирались на Торру? От отца давно нет вестей, он уже несколько лет нам на пишет. Да и Торра — не то место, где нас примут с распростертыми объятьями. Что мы станем делать, когда деньги закончатся?
— Мы справимся своими силами, Ин Че, — тихо сказала Ката.
— Это гордость не позволяет тебе согласиться? — подал голос Олан.
Девушка покраснела и повернулась к нему.
— Это не гордость. Просто я считаю, что не заслужила этого. Ин Че — да. Он рисковал жизнью, он много работает.
— Ты тоже, Ката. Даже больше меня.
— Я не могу этого сделать. Для меня всё кончено.
Разговор нравился Кёртису всё меньше. Он чувствовал, что они зашли слишком далеко.
— Почему же? — удивился Ин Че.
— Я слишком долго скрывала причину, по которой поддерживала тебя в стремлении летать. — Она прикрыла глаза рукой. — У меня последняя стадия «засолки», Ин Че… Я не могла сказать правду, потому что тогда ты всё это время провёл бы возле меня. — Она скривилась. — Ты бы бросил полёты, стал мне доброй нянькой. Безрадостное существование рядом с потенциальным трупом… Разве это то, о чём ты мечтал? — Слёзы заполнили её глаза, и она яростно вытерла их.
— Сестра… — упавшим голосом сказал Ин Че. Кёртис видел, что в глазах парня зарождается ярость. — Ката! Как давно?
— Уже два года. Врачи из местной больницы сказали, что мне осталось всего несколько месяцев, но они ошиблись. Иногда мне трудно терпеть боль, но я не хотела признаваться в этом. Ты был так счастлив, а я была счастлива видеть тебя счастливым! Это помогало жить дальше, — и она сжала зубы. — Ты не разрешал мне летать вместе с тобой, и я радовалась и грустила. Ты хотел уберечь меня, а я берегла тебя.
— Ката, но ведь возле нашего дома последняя стадия — огромная редкость! — цепляясь за тонкие ниточки, воскликнул парень, но Кёртис знал и чувствовал — поздно. Ката уже падает, и можно лишь прыгнуть за ней и умереть вместе с ней.
— Всё верно, но я работала на Пата Чёрного. Это покрывало наши расходы.
— Я запрещал тебе работать на него! — гневно сказал Ин Че. Видимо, он больше не мог сдерживаться. — Какого пустынника ты пошла туда?!
— Я хотела поскорее накопить на твой пропуск и на новый самолёт с автопилотом. Тогда бы ты смог попасть на Торру и…
— Ката! Как ты могла так поступить со мной? Что значит на «мой» пропуск? Ты всё решила за меня? Думаешь, я сейчас рад это услышать?! Думаешь, ты мне не нужна, что ли?! Думаешь, я бы тебя бросил?.. — Он взял её за плечи и резко встряхнул. Девушка слабо застонала, и Кёртис поспешно увёл Ин Че.
Олан слышал, как парень тихо рыдает, а его друг что-то говорит ему. Ему стало не по себе от случившегося. Он перевёл взгляд на Кату. Она сидела, сжавшись, и её щёки были не просто розовыми — они пылали ярко-алым. Она безжалостно закусила губу и по подбородку уже текла красная струйка.