Бурный рай
Шрифт:
Единственная дверь была на корме. Интересно, а как здесь обстоят дела с местами общего пользования? Блэр тут же одернула себя. Сейчас не время думать о житейских удобствах.
Дневной свет проникал в каюту из иллюминатора возле кровати и из квадратного люка над хлипкой деревянной лестницей. Блэр смотрела на голубое небо, виднеющееся в проеме, и отчаянно пыталась осмыслить свое положение.
Никакой паники! Надо спокойно разобраться с фактами, даже если эти факты больнее пощечин. Предатель! Крэг Тейлор – предатель. Он обманул ее, втерся к ней в доверие…
Это похищение было заранее спланировано.
Нет, черт возьми! Своим предательством он нанес ей ужасную рану. Какой же дурой она была! Ведь ее с самого начала одолевали подозрения, но она закрывала на них глаза, потому что хотела Крэга и отдалась ему, как девчонка, соблазненная опытным зрелым мужчиной.
Она влюбилась в него, а он просто-напросто использовал ее, потешился с ней и все это время вынашивал в мыслях… что именно?
Блэр часто заморгала, пытаясь разогнать вязкий туман в голове. «Соберись! – приказала она себе. – Вычеркни из памяти последние три недели». Но, черт возьми, как это сделать? Со стыдом и яростью она вспоминала, как сама добивалась его близости и упивалась мгновениями неведомой прежде страсти. Боже! Она прижималась к нему всем телом, дразнила своими ласками, стонала, отдаваясь ему. Во рту у нее пересохло, лицо раскраснелось.
Она приказывала себе забыть его нежные руки. Крэг нанес ей удар в самое сердце, и она ненавидела его, презирала всеми фибрами души – как человека, но не могла вызвать в себе отвращения к нему как к мужчине.
«Ну хватит!» – снова одернула она себя. Что бы там ни было, это дело прошлое. Крэг унизил ее и морально, и физически, он оказался волком в овечьей шкуре. Она должна забыть. Забыть, что только недавно заново научилась жить полнокровной жизнью.
Она дочь Эндрю Хантингтона. Ее подбородок гордо приподнялся. Сильная, умная, взрослая женщина. Надо выяснить, что именно затевает Крэг Тейлор. Внезапно по телу Блэр побежали мурашки. Только сейчас она осознала весь ужас ее положения. Она в плену! Зачем ее похитили? Ради каких дьявольских целей? И на кого работает Тейлор? Он явно знает про ее отца. Кто же такой Крэг – пешка в игре за власть? Охотник за наживой?
Но Крэг и так богат, ему не нужны деньги! Или нужны? Да, он рассказывал ей, что богат, но, может, это только очередная ниточка в ловко сплетенной паутине лжи?
Она не знает даже, в чьих руках сейчас находится. Что, если Крэг передал ее кому-то еще? О Боже! Глаза девушки вновь остановились на люке, смотревшем в небо. Надо встать и выйти наверх.
Ее снова охватил страх. Что это за игра? А вдруг в случае провала ее должны убить? Нет, успокаивала она себя, ведь ей не причинили физического вреда. Ну, ударили в челюсть, но увечий-то не нанесли. Сердце Блэр кричало, что Крэг не может сделать ей ничего плохого! Он лежал рядом с ней, держал ее в своих объятиях…
– Прекрати! – тихо прошептала она. Такие мысли только заводят в тупик, а ей сейчас нужно собрать все свое мужество, всю свою волю, чтобы подняться по шаткой расколотой лестнице и встретиться лицом к лицу с капитаном лодки.
Свесив ноги с кровати, Блэр застонала и схватилась за голову: от резкого движения у нее поплыло
Блэр немного постояла, набираясь сил, потом потихоньку пошла к лестнице. «Ты в плену, – напомнила она себе. – Не делай глупостей, но будь настороже. Интересно, каковы правила этикета для пленных? – думала она, борясь с подступавшей истерикой. – Представляясь своему хозяину, следует назвать имя, звание и порядковый номер… Главное – не терять достоинства. Ты выберешься из этой передряги».
Гордость, чувство собственного достоинства и ненависть, рожденная предательством, – вот что поддержит ее при встрече с пока еще неведомым противником, вот что придаст холодной решимости. Блэр поставила ногу на первую ступеньку, в глубине души надеясь, что Крэг остался ее надзирателем, что он не передал ее другому, возможно, еще более гнусному типу…
Крэг знал, что она в конце концов поднимется. А что еще ей оставалось? Стоя у румпеля, он видел, как она вышла на палубу и машинально вскинула руку, прикрывая глаза от яркого солнца. Он поймал на себе ее мимолетный взгляд. В блестящих изумрудах сверкнуло некое чувство, смутно похожее на… облегчение. Неужели?
Если она и была напугана, то ловко это скрывала. Не было заметно ни малейшей тревоги. Все еще держа руку у лба, она оглядела их утлое на вид суденышко, от серых парусов до источенной червем кормы, потом вновь посмотрела на Крэга. На этот раз ее глаза блестели презрением и ледяным равнодушием. Он ждал, сжимая румпель.
Она молчала, и Крэг от досады решил заговорить первым.
– Доброе утро, миссис Тейл, – протянул он.
Блэр тут же взглянула на него. Ее пылающие огнем глаза не вязались с холодностью манер.
– Здравствуй, Тейлор, – ответила она. Еще никогда и никто не произносил его имя с таким отвращением.
Презрение было ее единственным оружием.
Здесь, в лодке, Крэг чувствовал себя уверенно, как дома, – он легко приноравливался к любым условиям. Сейчас он стоял, небрежно привалившись к носовому борту, и держался за румпель – голый по пояс, в одних шортах и босиком – ну просто неотразимый мужчина! Золотые лучи солнца играли на его каштановых волосах и бронзовых литых мускулах, а блестящие капельки пота на груди лишь подчеркивали его мужественную красоту. Но Блэр знала, что его расслабленная поза обманчива. Крэг Тейлор – это лев, напрягшийся перед прыжком и готовый в любую секунду наброситься на свою жертву.
Блэр опустила ресницы, с усилием отведя взгляд от Крэга. Даже сейчас эти огненно-желтые глаза действовали на нее завораживающе. Девушка заметила, как напряглось его лицо, когда она процедила сквозь зубы его имя, но это длилось всего долю секунды. Сейчас он был как гранит – твердый, холодный и непробиваемый.
Она осмотрелась: по берегам тянулись густые тропические заросли. Эта непроходимая чаща наверняка кишела змеями, ядовитыми насекомыми, ящерицами и прочими гадами.
Они на реке – вот и все, к чему она пришла. Но какая это река, понять было невозможно. Блэр была уверена, что они не слишком удалились от лагеря: пейзаж мало изменился, только заросли стали гуще.