Бурный рай
Шрифт:
– А ты постарайся, – насмешливо повторил Крэг и вдруг схватил девушку за руку.
Его пальцы не больно, но крепко сомкнулись на ее запястье. Она поняла, как глупо даже мечтать о том, чтобы помериться с ним силой.
– Постарайся! – Теперь слово звучало как приказ.
– Пусти меня, пожалуйста! – закричала она.
Ей нужно было побыть одной, хоть недолго. Упираясь в необъятную грудь Крэга, она подумала, что этот загадочный мужчина, будь он друг или враг, – просто сгусток энергии – неутомимой, безудержной и пугающей.
Блэр вдыхала его дразнящий запах и невольно вспоминала прошлую ночь.
Она не видела его сурового лица, потому что ее макушка была у него под подбородком. Перед ней были его мощная шея и мускулистая грудь.
– Прошу тебя верить мне, Блэр.
– Я не могу тебе верить! – Вместо гневного восклицания получилась жалкая мольба. – Объясни мне, что происходит!
– Не могу! Пойми же наконец: не могу!
Крэг крепче стиснул ее запястье. За все это время он ни разу не выпустил румпель.
«Чтобы меня одолеть, ему вполне хватает и одной руки», – невесело подумала она.
– Послушай, Блэр. – Он резко отстранил ее, заставив посмотреть себе в глаза. – Черт возьми, я сделаю все возможное, чтобы облегчить твою участь! Но нам придется какое-то время быть вместе, и я не позволю тебе испортить наше плавание, женщина! Оглянись, посмотри на эту лодку. Мы здесь вдвоем, и ты будешь вести себя спокойно, иначе я прямо сейчас переброшу тебя через плечо, как мешок с картошкой, отнесу в каюту и свяжу по рукам и ногам. Поверь, я не хочу тебя обижать, но если ты причинишь мне какие-то неприятности, то пожалеешь об этом. Все ясно? Блэр безуспешно вырывала руку.
– Да! – крикнула она в отчаянии. – Да, мне все ясно! Я должна стать соучастницей собственного похищения! Ну что ж, Тейлор, будь по-твоему! Ты хочешь кофе, я дам тебе кофе!
Он так внезапно ее отпустил, что Блэр, еще не привыкшая к качке и до сих пор не избавившаяся от легкого головокружения, отлетела назад. У нее застучало в висках, но она быстро обрела равновесие, преисполнившись решимости. Теперь он не мог до нее дотянуться, и она решила не повторять своей ошибки – не подходить к нему близко. У нее было одно преимущество: Крэг явно стремился куда-то приплыть, а значит, не собирался останавливать лодку.
Возле люка Блэр задержалась.
– Только не вздумай заснуть, Тейлор, – угрожающим тоном предупредила она, спускаясь по лестнице, – не соверши такой ошибки.
– Это моя проблема! – крикнул он ей вдогонку.
Когда Блэр вернулась на камбуз, ее трясло, как в лихорадке. Странно, но она ему верила: он не сделает ей ничего плохого. Человек, который действительно хочет причинить боль, не будет так искренне извиняться, перед тем как нанести удар в челюсть.
Блэр дрожала, потому что этот мужчина по-прежнему ее волновал. Когда он стоял рядом и она чувствовала его дыхание на своих волосах и пронзительный взгляд его желтых глаз, Блэр мечтала только об одном: сделать вид, что все это – просто кошмарный сон, и прильнуть к его сильной груди, раствориться в поразительно нежных и вместе с тем властных объятиях, забыть обо всем на свете и закружиться в сладком вихре…
– Я его ненавижу, – зло прошептала она, крепко зажмурившись, – ненавижу, ненавижу, ненавижу…
Наконец она перестала дрожать, открыла глаза и огляделась. Старая газовая плита, несмотря
Очко в пользу Крэга Тейлора. Среди прочих его «сомнительных» талантов было умение готовить приличный кофе.
Но не думает же он в самом деле, что она помчится наверх и с радостной улыбкой поднесет ему чашечку? Они не на увеселительной речной прогулке, черт возьми! Она его пленница, а пленники обычно не прислуживают своим тюремщикам. Если, конечно, не получают за это каких-то поблажек. Интересно, насколько реальна его угроза? Если она откажется выполнять обязанности юнги, неужели он свяжет ее по рукам и ногам и оставит лежать в каюте до конца плавания?
Блэр недолго размышляла над этим вопросом, привлеченная шумом на палубе. Сверху доносились уверенные шаги Крэга. Лодка продолжала раскачиваться, но уже как-то иначе.
Тейлор бросил якорь, спустил паруса и направился вниз.
Блэр лихорадочно, но в то же время раздраженно шарила по шкафчикам в поисках чашек. Когда он встал у нее за спиной, ей показалось, что он заполнил собой все пространство тесного камбуза.
Сдерживая дрожь в руках и не смея взглянуть на Крэга, она послушно налила кофе в две чашки. Он стоял рядом и следил за ее действиями. Наконец обернувшись, она грубо сунула чашку ему в руки:
– Держи.
Он взял чашку.
– Сядь, Блэр.
Единственно разумным действием с ее стороны было выполнить его просьбу… или приказ. Быстро пройдя мимо Крэга, она села за круглый стол – как можно дальше от него.
Но Крэг не спешил садиться. Он взял синюю рабочую рубашку с короткими рукавами, надел ее, не застегивая, достал из кармана пачку сигарет и упаковку спичек и бросил все это на стол перед Блэр, потом задумчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал и снова ушел в кухонное отделение. Вскоре он вернулся с чугунной сковородкой и яйцами, извлеченными из проволочной корзины возле раковины. Ловко разбив яйца на сковородку, он бросил туда же толстый ломоть ветчины.
Блэр вытянула из пачки сигарету и закурила, недовольно заметив, как дрожит спичка в ее руке: она по-прежнему нервничала. Крэг проявлял по отношению к ней странную галантность. Ну, если не галантность, то внимание. Он знал, как сильно ей хочется курить.
По каюте распространился аппетитный запах. Блэр вдруг поняла, что страшно голодна. Она украдкой взглянула на «хозяина», хлопотавшего у плиты. В распахнутой рубашке и шортах, как всегда точный в движениях, он был живым воплощением идеального мужчины. У нее опять померкло в глазах при мысли о его предательстве.
Крэг поставил перед ней тарелку с яичницей, потом положил порцию себе. Выложив на стол вилки, он сел напротив Блэр и принялся за еду.
– Ты не притронулась к кофе, – заметил он.
Было так легко попасть в его паутину, но Блэр решила ни за что не менять презрительного выражения лица.
– Я ждала тебя! – сказала она с вызовом и холодно улыбнулась. – Хотела убедиться, что он не отравлен.
На его лице отразилось крайнее раздражение.
– Это глупо, Блэр.
Она взялась за чашку, с негодованием увидев, как дрожат ее пальцы.