Буря
Шрифт:
Да, Карфаген, смею вас уверить.
Антонио
Он своей болтовней способен творить чудеса.
Себастьян
Поднимать из праха дома и крепостные стены.
Антонио
Какое еще несбыточное дело окажется для него легче легкого?
Себастьян
Наверно,
Антонио
А зернышки посеет в море, и из них вырастет целая куча островов.
Гонзало
Что?
Антонио
Ничего. На здоровье.
Гонзало
Государь, мы говорили о том, что наше платье выглядит таким же новым, как во время бракосочетания вашей дочери, царицы Туниса.
Антонио
И самой редкостной царицы, которая была там когда-либо.
Себастьян
Не забудь присовокупить — со времен матроны Дидоны!
Антонио
Да, матроны Дидоны. О матрона Дидона!
Гонзало
Не правда ли, ваше величество, мой камзол выглядит как с иголочки?
Антонио
Вернее, с рыболовного крючка.
Гонзало
Как в день бракосочетания вашей дочери?
Алонзо
Вы уши мне наполнили словами,
Противными рассудку моему.
Увы, зачем я этот брак затеял?
При возвращенье потерял я сына;
А дочь так от Неаполя далеко,
Что свидеться мне с ней не суждено.
Мой Фердинанд, мой царственный наследник!
Добычею каких морских чудовищ
Ты стал?
Франсиско
Быть может, государь, он жив.
Я видел, как боролся он с волнами,
Как грудью он встречал напор валов
И побеждал их бешеную ярость.
Он, голову отважную вздымая
Над пенистыми гребнями, их с силой
И с ловкостью руками рассекал
И приближался к берегу. А скалы,
Подточенные морем, перед принцем,
Как будто бы стремясь ему помочь,
Склонялись ниже. Я не сомневаюсь,
Что спасся он.
Алонзо
Нет, нет, мой сын погиб!
Себастьян
Что ж, государь, себя благодарите
За горькую потерю. Вы Европе
Не захотели дочь свою оставить,
Вы африканцу отдали ее.
И
Которым остается только плакать.
Алонзо
Прошу тебя, молчи!
Себастьян
Мы на коленях
Вас умоляли изменить решенье.
Бедняжка, чистая душа, страдала:
Покорность в ней боролась с отвращеньем.
Что ж вышло из того? Погиб ваш сын;
В Неаполе осталось и в Милане
Намного больше безутешных вдов,
Чем жен, которым мы вернем супругов.
И в этом виноваты только вы.
Алонзо
Я и утратил больше, чем другие.
Гонзало
Синьор, как ни похвальна прямота,
Сейчас она груба и неуместна.
Накладывать на рану должно пластырь,
А вы лишь растравляете ее.
Себастьян
И очень хорошо!
Антонио
Как истый врач.
Гонзало
О государь, отчаиваться рано!
Вы пасмурны, и вот нам всем темно.
Себастьян
Как — всем темно?
Антонио
О да, весьма темно.
Гонзало
Когда бы эту землю дали мне…
Антонио
Засеял бы весь остров он крапивой.
Себастьян
Репейник тут везде бы насадил.
Гонзало
…И королем бы здесь я стал, то что бы
Устроил я?
Себастьян
Уж верно, не попойку —
По той причине, что вина тут нет.
Гонзало
Устроил бы я в этом государстве 8
Иначе все, чем принято у нас.
Я отменил бы всякую торговлю.
Чиновников, судей я упразднил бы,
Науками никто б не занимался,
Я б уничтожил бедность и богатство,
Здесь не было бы ни рабов, ни слуг,
8
Устроил бы я в этом государстве… — Вся эта речь Гонзало об идеальном устройстве человеческого общества является прямым отражением того места из «Опытов» Монтеня (кн. I, гл. 30), где дается картина морально чистой жизни дикарей, близкой к состоянию первобытного коммунизма.