Буря
Шрифт:
В этом странном месте я была не одна. Кто-то плакал.
Я подавила желание бежать. Страх мурашками бежал по спине; я не хотела беспокоить того, кто там был. Не хотела вмешиваться.
Я оглянулась на часть берега, которую уже прошла.
В тени стоял монстр, его острые уши были прижаты к голове. Глаза сверкали зеленым светом.
Волк. Нет, инугами, демон, жаждущий мести, что охотился на Томо, что напал на его друга Коджи и чуть не лишил его глаза. Инугами выгнул спину, следя за мной, бросая мне вызов взглядом.
— Мачинасай, — сказал голос, приказывая мне подождать. Я остановилась.
Я слышала, как ткань шуршит по песку, и посмотрела направо. Она была в золотом кимоно, расшитом изящными фениксами, красный, как кровь, оби обхватывал ее талию.
Аматэрасу, ками солнца. Она выглядела так же, как и на поляне с Томо и Джуном, но все же чем-то отличалась. Она была более настоящей, была выше. Она источала силу. Она улыбнулась, но это пугало.
Ее заколка с нитью бусин звякнула, когда она склонила голову, говоря жутким голосом, что отдавался эхом в пустом пространстве. Она говорила на японском, но я не могла понять, что именно. Ее речь была слишком официальной и древней.
— Простите, — сказала я. — Но я не понимаю.
— Я так долго пыталась поговорить с тобой, — сказала она, — что мой голос пересох от этих усилий, — она заговорила на современном японском так же умело, но с недовольной ноткой, словно человек, что притворялся, что рад принять подарком то, что у него уже есть.
— Кто плачет? — спросила я, глядя на врата.
— Ками нужны слезы, — сказала она. — Мы так долго плакали, что затопили мир.
Я пыталась вспомнить вопросы, что появятся у меня, когда я проснусь. Я могла сейчас спросить у нее, но голова была словно в тумане, я едва помнила, что сплю, что реальность иная.
— Тсукиёми, — выдавила я. Правильно? Голос не звучал сонно. — Как его остановить?
— Томохиро — потомок бедствия.
— Что мне делать?
— Безнадежно, — сказала она, словно повторяла уже не в первый раз. — Ничего не поделаешь.
Я посмотрела на тории, на спину фигуры, сидевшей на коленях на песке. Она была в белом кимоно, черный оби был завязан на ее спине сложным узлом, все ее тело содрогалось от рыданий.
Я застыла, глядя на нее.
— Но Тсукиёми, — сказала я. — Тсукиёми пытается захватить Томо.
Аматэрасу склонила голову на бок, глаза ее были черными озерами.
— Тсукиёми мертв. Он давно покинул этот мир.
Рядом с плачущей девушкой появилась другая фигура — парень лежал на земле перед ней, он словно упал с высоты, нога была странно вывернута.
— Зеркало это видело, — сказала Аматэрасу. — Ничего не изменить.
Я шагнула к девушке и парню, босые ноги оскальзывались на колючем песке, я шла медленно. Девушка была в кимоно фурисодэ с длинными
— Томо, — выдохнула я, падая на колени на песок. Следы чернил покрывали его лицо и изысканное серебристое одеяние, что было на нем, на ткани виднелись пятна темной крови. Его глаза были закрытыми, на лице не было эмоций, пока она касалась его руками.
Девушка опустила голову и плакала. Ее длинные черные волосы выбились из сложной прически и ниспадали ей прядями на лицо. Она подняла голову, чтобы вдохнуть, и я поняла, что это тоже Аматэрасу. Их было две. Я оглянулась на Аматэрасу в золотом, и она стояла там, сцепив руки на краю бронзовой рамы огромного зеркала, что возвышалось из песка до ее бедер. Я уже видела это зеркало, в него смотрелся Джун на поляне, когда он узнал, кто он на самом деле.
Девушка всхлипнула, черные слезы потекли по ее щекам. Слезы из чернил. Я протянула руку к ней.
— Кэти! — раздался голос. Я подскочила, испугавшись, что меня узнали в этом странном мире. Я хотела проснуться. Я ущипнула себя за руку и потянула за кожу. Не хотелось больше ничего знать. — Кэти, — снова сказал голос, и туман теней отступил.
Это был Джун, он стоял на одном колене, облаченный в сломанную броню, лицо его покрывали струи чернил. Он был в шлеме с золотыми рогами, но один из них был сломан, оставив зазубренный край, осколок лежал на песке и траве у его ног.
Нет, на песке был не рог. Он был другой формы и слишком… острым.
Там был меч, лезвие его было покрыто тьмой.
Моя кровь заледенела. Мир почернел.
— Кэти, — тихо сказал Джун. — Гомэн.
Прости.
Нет. Этого не может быть.
— Абунаи, — предупредил Джун. — Смотри, — я услышала, как песок шуршит под лапами. Я взглянула на четыре пары сверкающих глаз, четыре рта, полных острых зубов. Инугами приблизились, пока я не смотрела на них. Они нашли нас. Они рычали и прижимались к земле, готовясь напасть и уничтожить всех нас.
Я дотронулась до Томо, проведя рукой по его медным волосам, чернила прилипали к моим пальцам.
Таким был конец всего. Я закрыла глаза, не желая больше ничего видеть.
Инугами набросились.
* * *
Я закричала во тьме комнаты, не понимая, где я, едва слыша, как дверь ударяется о стену, и Диана появляется рядом, обнимая меня.
— Все хорошо, милая, все хорошо, — приговаривала она, и крики превратились во всхлипы. Руки горели, я все еще чувствовала, как клыки волка впиваются в мою плоть, разрывают на клочки. — Это только сон, — сказала она, гладя меня по волосам, я пыталась успокоиться. — Это не по-настоящему.