Бутафория
Шрифт:
— Да ничего. Ты права, — соглашаюсь я. — Подожди. Ты думаешь, он влюблён в меня?
— Даже слепой бы это увидел, а я далеко не слепая, — Ева выставляет указательный палец вверх и поднимает правую бровь.
— Тогда ты, наверное, просекла, что понравилась Шистаду? — улыбаюсь я.
— Крису? Не-е-ет, — поёт моя подруга, — этот придурок и мизинца моего не достоин. Я рада, что вовремя поняла всё это. Ведь раньше я бегала за этим извращенцем, как полная идиотка.
— Ты же, надеюсь, не дала ему свой номер? — уточняю
— Дала, — бубнит Ева с набитым ртом, пряча глаза.
***
Стремительным шагом мы с подругой подходим к школе. Я понимаю, что Лондон и Осло — неба и земля. И теперь мне снова придётся возвращаться в повседневную будничную рутину под названием «учеба». Мозг прогружается только тогда, когда мы с Евой расходимся по разным аудиториям. Моя подруга встречает Сану и они вместе идут на биологию. Я же шагаю на литературу и понимаю, что учитель просил написать очередное эссе. И я, конечно же, этого не сделала.
Сонными глазами я наблюдаю за тем, как учитель вплывает в аудиторию. Полная женщина пятидесяти лет, никогда не носящая лифчик. Её соски постоянно торчат в разные стороны из-за трикотажной кофты. Один на север, другой на восток, как говорится.
— Нура Амалие Сатре, — начинает учитель после десятиминутной болтовни со своими подопечными, которую я толком не слушала, — написали эссе?
Чёрт возьми, я даже тему домашнего задания не помню. Где-то должно быть записано. Может, в тетради? Быстрым движением руки, с умным видом, я начинаю листать тетрадь, постоянно цокая и закатывая глаза, будто что-то вспоминаю. Может, я додумалась перед уездом в Лондон что-то написать? Хотя бы пару абзацев. Пожалуйста.
В тетради пусто. Мне остаётся лишь опустить голову и сказать:
— Я не выполнила домашнее задание.
— Причина? Почему я не должна сейчас ставить вам неудовлетворительную оценку? — грудь этой женщины буквально сверлит меня своими взглядо-сосками.
— Причины нет. Можете ставить неуд. — Я пожимаю плечами. Учитель поражён моими словами.
— Нура, вы ведь отличница. Почему же вы…
— Не оправдываюсь? — начинаю закипать я. Да что со мной такое?
— У неё отец умер, — перебивает Вильде с задней парты. Что? Откуда ты…
— Боже мой! Мне очень жаль. Примите мои соболезнования, — начинает тараторить учитель, постоянно охая между словами. — Как это произошло?
— Разбился на самолёте, — говорю я, стреляя убийственным взглядом в сторону блондинки.
— А-а, — протягивает женщина, — тот самый рейс, который летел в Лондон, вроде. Видела по новостям. Это ужасно, девочка моя. Никто не выжил в этом самолёте.
Какая же я дура. Мне и в голову не пришло, что в самолёте были ещё люди. Мысли были забиты отцом, и только ним. Ведь у этих людей были семьи. В самолёте были дети. Боже, мне так жаль.
— Это действительно веская причина не выполнить домашнее задание, — говорит учитель. — Продлеваю срок вашей сдачи
— Да, — я выдавливаю улыбку, — спасибо.
***
После урока дожидаюсь удобного случая, чтобы накинуться на Вильде. Это случается в уборной.
— Откуда ты знаешь про моего отца? — я прижимаю блондинку к стене, а та смотрит на меня перепуганными глазами.
— Сана переписывалась с Евой, спрашивала, как ей отдыхается в Лондоне. И та рассказала о тебе.
Чёрт возьми, Ева. Язык как помело.
— А Сана уже сказала мне. Слушай, да отпусти ты меня! — вырывается Вильде. Я отступаю на три шага назад.
— Всё равно ты не имела права рассказывать это всему классу.
— Тебе бы неуд влепили! — возмущается Вильде. — Я спасаю твои оценки.
— Срать мне на эти оценки! — взрываюсь я, понимая, что меня могут услышать. Наплевать. Оставляя Вильде одну, я выхожу оттуда, вспоминая, как ехидно она улыбалась, когда я пришла к Вильяму домой, чтобы извиниться. Мысли о том, что Вильде поливала меня грязью в Фейсбуке и на людях, так и лезут мне в голову. Почему же её вдруг начали заботить мои проблемы и оценки?
Ева замечает мою стремительно удаляющуюся подальше от школы фигуру уже на улице, и решает побежать за мной.
— Ты куда собралась? Только первый урок закончился. Впереди ещё…
— Вильде растрепала одноклассникам о том, что у меня умер отец. Сказала, что её заботят мои оценки. Вильде заботят мои оценки, понимаешь? — начинаю орать я. — Вильде, которая постоянно пыталась насрать мне огромную кучу дерьма в жизни.
— Тише ты, — шикает Ева, беря меня за руку. — Она изменилась. Хочет помочь тебе, поддержать словесно. Ты чего так завелась-то?
— Да потому что я её не понимаю, — говорю я, прикрутив громкость.
— А я понимаю, — Ева садится на лавочку и приглашает меня сесть рядом. — Вильде живёт с больной матерью. А её отец разбился на машине. Она знает, что такое потерять отца. Она хотела поддержать тебя.
Нахмурившись, я понимаю, что не знала всего этого.
— Знаешь, о чём я вдруг подумала? — начинает улыбаться Ева. После того, как Крис уехала со своей семьёй, нас осталось всего четверо в нашем автобусе. Да, Нура. Автобус, — моя подруга выпячивает глаза. — Забыла о нём? Мы ведь были командой. Что же случилось? Почему мы перестали общаться с Вильде?
— Потому что она ведёт себя, как шлюха, — отвечаю я, не задумываясь.
— Она меняется, Нура. Дадим ей шанс? Я хочу провести собрание у себя дома. В среду. Придёшь?
— Я живу у тебя, забыла? У меня нет выбора, — бурчу я.
— Вот и замечательно! — поёт Ева, обнимая меня за плечи. — Девочки должны помириться. Вернуть всё, как было.
— В среду похороны отца, — вспоминаю я, опустив голову.
— Значит, мы пойдём с тобой на похороны, — уверенным голосом говорит моя лучшая подруга.