Bye-bye, baby!..
Шрифт:
To, что в моем загранпаспорте нет ни одной приличествующей случаю визы, воображению не помеха, но скорее всего мы едем на пикник.
Точно – на пикник.
Вот и большая плетеная коробка на заднем сиденье вопиет о пикнике.
– Как ты узнал мой телефон?
– Это было не сложно. У меня полно друзей среди сотовых операторов. Я просто сообщил им твои паспортные данные…
– А как ты узнал мои паспортные данные?
– Глупый вопрос.
Действительно, глупый, учитывая, что конфиденциальной информацией такого рода торгуют едва ли не в общественных туалетах. Мне и самой втюхали диск с телефонной базой данных
Кстати, почему ему приспичило вызвать Элину-Августу-Магдалену-Флоранс из толщи времени? Что такого произошло?
Ничего. Кроме того, что он испуган и страшно нервничает.
И еще: руки Тимура, лежащие на руле, изорваны в хлам.
Это не преувеличение – они именно изорваны. Испещрены длинными, глубокими, идущими параллельно друг другу царапинами. Некоторые из царапин подернуты коричневой корочкой, а некоторые выглядят очень свежо. Так же свежо, как его недавнее признание: «Я по тебе скучал».
И Тимур еще думает, что я поверю ему? Наивный человек.
– Что произошло?
– Ничего особенного.
– Кто это тебя так? – Я осторожно указываю Тимуру на царапины.
– Никто.
– Производственная травма?
– Типа того. Не обращай внимания, Ёлка.
– Постараюсь.
– Ты занята?
– В каком смысле?
Тон, которым экс-божество задало вполне невинный вопрос, предполагает нечто большее, чем просто «что ты делаешь сегодня вечером?». В нем есть подтекст, и есть определенное чувство, и легкая ревность тоже присутствует. «Ты занята?» проходит по ведомству «Можешь ли ты назвать свое сердце несвободным?», рано я успокоилась насчет венериной мухоловки.
– Если это то, что мы оба имеем в виду, то нет. Не занята.
– Значит, ты свободна? – выдыхает Тимур.
– Да.
– Ив ближайшее время никуда не собираешься?
– Собираюсь. С тобой на пикник. Ты ведь решил пригласить меня на пикник?
Трактовать иначе большую плетеную корзину на заднем сиденье невозможно.
– Пикник? – Тимур делает попытку широко улыбнуться. – Это замечательная идея. Но сейчас вроде как слишком прохладно для пикника. Январь все-таки.
Давненько я не выглядела такой восхитительно круглой дурой. Такой идиоткой.
– Ладно, не пугайся. Я пошутила.
– Да нет же! Это отличная идея. Правда! Я тоже об этом думал…
Слава богу, мы остановились. И не где-нибудь, а в непосредственной близости от моего дома. Откуда он узнал?.. Ах да… распечатки баз данных в общественных туалетах и собутыльники(-цы) из числа операторов сотовой связи.
– Мне нужна помощь, Ёлка. И только ты можешь меня спасти.
Наконец-то он повернулся ко мне и я увидела его лицо. Не часть, как все то время, что мы ехали, а полностью. Без купюр. Левая щека Тимура была исполосована такими же царапинами, какие я видела на его руках, но смотрелись они еще более удручающе.
– Стремно, да? – Тимур хохотнул.
– Да уж. Ничего хорошего.
– У меня проблемы…
– Я вижу.
– Вернее, одна проблема.
– С девушкой?
Как же я раньше не сообразила? Следы на щеке вполне могут сойти за следы от бурного выяснения отношений с девушкой.
– С девушкой? Почему с девушкой? – Тимур удивляется так, как будто я сморозила глупость. – С котом.
– Каким еще котом?
– Обыкновенным. Ну, не совсем обыкновенным… Не важно. Мне нужно пристроить кота.
– Кота? – Мне кажется, что я ослышалась.
Тимуру так не кажется.
– Ну да. Совершенно замечательный зверь. Я бы тебя не побеспокоил, если бы положение не было безвыходным. Мне просто необходимо уехать. Это срочная командировка, вопрос жизни и смерти, вопрос моего статуса, а из-за кота… Из-за него я даже с места сдвинуться не могу.
– И ты не нашел никого другого…
– Не нашел. Искал, но не нашел.
– Значит, я была последней в списке?
– Ну… почему последней? Ты совсем не последняя… Ласт, бат нот лист 6 , ха!.. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь…
– Знаю. Раньше не знала, а теперь знаю… Значит, ты разыскал меня только из-за дурацкого кота, которого некуда пристроить?
– Это не совсем так. Совсем не так…
Тимур – не божество. И даже не экс-божество. И даже не венерина мухоловка. Тимур – скотина, жалкое ничтожество, я полностью на стороне того, кто исполосовал его физиономию. А я еще нацепила на себя эротическое бельишко и сожалела, что у меня не было времени проштудировать недоделанный опус «Теория и практика русского секса», – ну не кретинка ли?.. Единственное, чего мне хочется, – выбраться из его таратайки и навсегда позабыть о его существовании. У меня это получится. Теперь – получится. Поскорее убраться – вот чего я жажду. Вернуться домой, смыть косметику и прильнуть к монитору, по ту сторону которого меня ждет добрый друг Jay-Jay.
6
Последний по списку, но не по значению; хотя и последний, но не менее важный (иск. англ.).
Двери таратайки не открываются.
Он заблокировал их, вот гад!..
– Выпусти меня! – цежу я сквозь зубы.
– Ну чего ты взбеленилась? – Тимур вдруг вцепляется мне в плечо израненной рукой. – Не уходи, слышишь!..
Объяснить все последующее с точки зрения здравого смысла не представляется возможным: я дергаю дверцу как безумная, еще более безумный Тимур держится за меня мертвой хваткой. Борьба происходит в полной тишине, изредка нарушаемой сопением и неопределенными междометиями с обеих сторон.
– Прошу тебя, прошу, прошу… – это Тимур.
– Пусти меня, пусти, пусти… – это я.
Нервозное состояние экс-божества передается и мне.
В душной (несмотря на холод снаружи) атмосфере салона то и дело проскакивают электрические разряды, из каждого угла веет опасностью, еще секунда – и на меня навалится приступ клаустрофобии.
А ведь я никогда не страдала клаустрофобией.
Странно.
– Да и пошла ты к черту! – Тимур неожиданно отталкивает меня, и я ударяюсь головой о стекло.