Было такое...
Шрифт:
Все произошло так. Я бегу по площадке, ставим кадр, шум, суета, ночь, ног уже нет, с неба сыпется не дождь, а такая тяжелая влага, которую ты впитываешь, как валенок, и становишься в три раза тяжелее бежать. И вот я бегу и вдруг раз — и вижу. На меня это такое впечатление произвело, что до сих пор в глазах стоит. Вот сколько дней прошло, а я вижу.
Значит, я бегу. Ночь. Непонятно уже, какая по счету ночная смена. И вдруг раз — я вижу его. Он продюсер, как мне потом объяснили. Приехал на площадку посмотреть, как у нас дела. Я его увидела, остановилась и смотрю. Вот тупо смотрю, потому что я смотрю и не понимаю сначала, почему смотрю. Просто пялюсь. Смотрю, смотрю, не могу оторваться. Вот смотрю и понимаю, что такое я вижу первый раз в жизни. То есть продюсеров я видела много. И таких видела, и таких. Но тут я смотрю и понимаю, что в этом человеке есть вот такое, что раньше вообще не встречалось никогда. А что — не могу понять.
Вдруг я понимаю, что у него. Смотрю и понимаю. Даже рот открыла.
Потому что я вижу, что у него глаженые джинсы.
Вот вы меня сейчас не понимаете.
Но понимаете, не просто глаженые джинсы, а вот выглаженные до гладкой глади. Обычная джинсовая ткань, но она так выглажена, будто не просто так поглажена, а отполирована. Накрахмалена до хруста и четких изломов на складках. И дело не в блеске, там блеска не было. Просто глаженные джинсы — это как взять и погладить все листья на дереве. Или как отполировать поверхность песка на пляже до идеально гладкой поверхности. Джинсы были такие, будто прошли пятнадцать степеней очистки, девять уровней глажки и определенную технологию сушки. Чтобы ткань лоснилась, не ломалась на складках, не заминалась. Идеальные джинсы. Где-то же в мире хранятся меры веса и длины, их эталоны. Идеальный килограмм, точный метр. Вот это был эталон джинсов. Мне почти 30 лет, высшее образование, я умею стрелять из автомата Калашникова, один раз несла за человеком его оторванную руку, могу построить массовку из двух тысяч человек без мегафона и собираю пальчиковые батарейки, потому что не могу выбросить то, что отдало ради меня свою пусть маленькую, но все таки жизнь. И вот я стою посреди съемочной площадки и вдруг первый раз в жизни вижу глаженные джинсы. Даже подошел постановщик и спросил: «Алеся, что случилось?» А вот как тут объяснишь? Я не знаю, как.
Как я могла такое пропустить в жизни? Думаю, наверное, пока я работала ночами, рядом с Москвой ебнули атомный реактор и теперь началось. А я про это не в курсе, так и сдохну валенком.
Один раз мы с подружкой пошли кушать. Мы кушали, а за соседним столом собирался кушать мужчина. Он собирался основательно и начал с того, что выбирал вино. Ему принесли сначала такое, а потом другое. Он держал бокал правильно за ножку, вращал вино по часовой стрелке внутри, отпивал по глотку, перекатывал на языке, поднимая глаза вверх. Одно вино пахло пробкой и ему принесли другое. Я сразу теряю волю, когда такое вижу. Мне нельзя показывать ни глаженые джинсы, ни выбор вина. Потому что я сразу и моментально начинаю верить, что в мире все именно так и устроено.
Один раз мы с другом Лешей были на выставке современных художников. И там выставлялись не картины, а инсталляции. Например, стоит бочка, а из нее торчит мешок, а в мешке капуста, а в каждый кочан вставлены кошачьи головы, а рядом на качелях качается кукла и звуковое сопровождение, которое записано на скотобойне. Называется «Привет, Павлик». А другая инсталляция такая: диван, на котором лежит футбольный мяч, а рядом шланг от душа. Называется «Наш первый поцелуй, когда был август месяц». А другая инсталляция такая: большая картонная коробка, а внутри висит обычная бытовая лампочка. Называлось, как сейчас помню, «Эбонитовый колотун». И вот когда я такое вижу, то очень боюсь. Я, конечно, когда вышла, то говорила о том, что дааа… современное искусство, все такое. А сама думаю, что поскорее бы домой, закрыться на два замка и забыть. Потому что мне начинает казаться, что это все — правда. И мир — он такой. Ты поняла, Алеся? И это очень страшно, очень. Глаженые джинсы, вино пахнет пробкой, футбольный мяч на диване — это ужас.
У меня всегда так: вот я бегу по солнечному летнему лугу, ласточки летают, ромашки качаются, василечки колосятся, коленками подпрыгиваю, юбка полощется по голым ногам, радостная радость и счастливое счастье вокруг, а потом резко хуяк! упала и сломала руку в трех местах.
Так вот что касается мужчины, у которого вино пахло пробкой. Он долго выбирал вино. Официант стоял чуть согнувшись и учтиво смотрел, как клиент перекатывает на языке жидкость. Потом он согласно кивнул, официант облегченно выдохнул и принес специальные приборы для мяса. Мужчина заказал себе стейк редкой прожарки из редкого места на теле животного. Он сидел за столом
2009/10/06
Я очень хочу кота. Неистово. До умопомрачения. Но мне нельзя кота. Потому что я работаю, потому что это не игрушка.
И поэтому я тут начала заедать свое нестерпимое горе походами по магазинам. Вот что понравится — то и куплю. Ложка, значит, ложка. Шкаф, значит, шкаф. Куртка, значит, куртка. Жалею себя со страшной силой, зализываю до неприятного блеска. Закончилось все тем, что купила гипсовые скульптуры и поставила на шкаф.
Скульптура не помогла. Потому что я не просто хочу кота, а хочу конкретного. Увидела его еще в начале лета и погибла. Потому что это мой котик. Потому что он белый, а черное пятно под носом, как усы у Гитлера. И у него нет хвоста, потому что по породе так не положено, он Курильский бобтейл. Вместо хвоста помпон, как боб. Гитлер без хвоста. И я хожу вокруг него с начала лета. Страдаю с полной отдачей и самозабвенно. До полного исступления. Извожу всех вокруг.
Но мне нельзя кота, я же понимаю. Потому что ответственность. Заводчица этого волшебного кота исправно каждый день обновляет новости на своем сайте. Вот такой-то котенок продан, а этот будет продан, а вот этот еще свободен. И каждый день по три раза, начиная с лета, я захожу на этот сайт и смотрю новости. Мне даже приснился сон. Будто я не купила этого кота, захожу на сайт, а там написано, что он продан. И я начала плакать так, что когда проснулась, то в ушах стояли слезы. Жалко вам меня? Вот мне тоже жалко. А потом в этом сне было продолжение, что прошло много лет, я прихожу к кому-то в гости, а там этот кот сидит и ему там плохо.
А еще эта реклама проклятая идет по телевизору, где котенок ищет по дому хозяйку и говорит: «Здесь нет, и тут никого… Мама!» И все. Сердце в клочья, я сразу иду курить.
Подруга говорит: «Следи за знаками! Будет знак: брать или нет, сама поймешь».
Захожу как-то в лифт, а там нассано. Думаю, ну вот оно! Знак! Надо брать!
Поспрашивала тут у всех. Говорят, что НИ-ЗА-ЧТО! Не вздумай! И начинают описывать такие страшные вещи, что владельцы котов представляются мне бледно-зелеными людьми, потому что им нельзя уехать отдохнуть и позагорать, ведь не с кем оставить кота. Их дом разрушен и разодран в клочья. Все коты хитрые и лживые скоты. Зассывают так, что на потолке соседей снизу желтые разводы. Все вещи прибиты к полу, между остатками мебели катается шерсть, шерсть встречается и в борще. А шторами те люди вообще не пользуются.
Поэтому я пошла и купила себе кота.
И назвала его Митей. У меня уже есть один Митя. Это диван, рассказывала тут как-то про это чудовище. Но я посмотрела на кота и поняла, что он только Митя. В связи с этим есть небольшое неудобство, потому что когда я буду звать одного Митю, то прибегут оба.
В первый вечер Митя очень скептически на меня смотрел. Потому что он смотрел так: «И что? То есть я ехал через всю Москву, потому что тебе тут скучно одной поиграть в бантик? Ну… если тебе весело, то вот. На. Смотри. Довольна? Весело тебе теперь? Просто хочу уточнить сразу: так всегда будет? Ну, просто чтобы знать, на что ориентироваться». Заводчица очень хвалила окрас Мити. Говорит, что вот, мол, принесете на выставку, а он там один такой! Кипельно-белый! Ну. Что сказать. Цвета кипельно-серый в каталоге нет, но теперь есть, потому что Митя первый день прятался под кроватью.
Митя толстый. Как сказала его заводчица: «Он любит играть из положения лежа». А у меня по всем низам на мебели развешаны декоративные висюльки, которые я подбирала и выбирала очень долго, потому что люблю красиво. То есть мой дом просто создан, чтобы с ним играли из положения лежа.
А вообще-то я никогда не встречала ни одного такого кота, как Митя. Он приходит ко мне сам, добровольно. Понимаете? Не надо умолять, звать, унижаться, тащить за лапу или прикидываться куском вареной курицы. Он сам ложится, подпирает своим горячим боком и начинает раскатываться в меховую колбасу. И если гладить, то задирает свою гитлеровскую репу и смотрит прямо в глаза. И урчит. Урчит, урчит… И я вижу, как вокруг морды светится ореол из бровей и усов. Он пока не откликается на Митю, зато отзывается на Дико смешного кота. Или на Нежные горячие лапы.