Быть лучшей
Шрифт:
Просматривая другие эскизы и фотографии, она задержалась на костюмах Эммы двадцатых годов от Шанель, грандиозной коллекции шляп, выполненных французскими и английскими модельерами, выходных платьев от Ланвана, Бальмена и Баленчиаги, плиссированных шелковых платьях от Фортюни, вечерних пижамах от Молино и совершенно фантастическом пальто от Полин Трижер. Оно было сшито в пятидесятые, но сохранило свое очарование и блеск доныне. Были и другие костюмы – от Диора, Гивенчи, Ива Сен-Лорана, Била Бласса и Харди Эмиса.
Необходимо было определить порядок, в каком эти эскизы
Едва ли не больше всего Маделине нравилось вечернее платье от Менбоше, которое, по словам Полы, ее дедушка Пол Макгилл сам купил Эмме в Нью-Йорке в 1935 году. На плечах, подобно эполетам, красовались цветы из мятого шелка. Из такого же шелка была сделана муфта.
Некоторое время Маделина вглядывалась в фотографию Эммы, снятой в этом платье. Боже, до чего же красива она была. Маделина решила открыть каталог именно этой фотографией.
Покончив с выставкой мод, она занялась бумагами, связанными с парфюмерией, затем перешла к арт-деко. Она без устали работала еще часа полтора и надеялась теперь, что во время ее поездки в Австралию здесь, в Нью-Йорке, все пройдет без сучка и задоринки.
В два часа ночи она поставила на огонь воду для кофе, чтобы поработать еще часок.
«Что ж, – подумала она, снова садясь за стол, – если Эмма Харт могла работать сутками, то и я смогу. В конце концов Эмма всегда была моим кумиром, так будет и впредь».
Глава 12
– Как вам удалось со всем этим справиться? – спросила Пола, переводя взгляд с бумаг, которые она только что закончила просматривать, на Маделину.
– Работала до половины четвертого утра.
– О, Мэдди, ну зачем так изнурять себя? Мы вполне могли доделать это вместе в самолете и передать последние распоряжения телексом из Австралии, – сказала Пола. Но в глубине души она была довольна, что все позади.
– Но ведь так лучше, не правда ли? Теперь у нас голова свободна, и можно будет сосредоточиться на галантерейных магазинах.
– Ну разумеется. Надо сказать, вы заслуживаете всяческих похвал. – Глядя на Маделину, Пола прищурилась и неожиданно рассмеялась. – А еще более удивительно то, что ночные бдения ничуть не отразились на вашем виде.
– Правда? – Маделина тоже рассмеялась. Она не только восхищалась своей начальницей, не только глубоко уважала ее, но и всячески старалась облегчить ей жизнь. – Спасибо, приятно это слышать от вас.
Пола постучала по папкам с бумагами.
– Мне понравилось, как вы связали все воедино. Мой замысел теперь проступил совершенно отчетливо. По правде говоря, я побаивалась, что это название – «От века джаза до века космоса» – покажется чересчур абстрактным. Но благодаря вам я вижу, что страхи были напрасны. Должна сказать, что вы пошли даже дальше, чем наш отдел маркетинга в Лондоне. Я чувствовала это, читая ваши заметки.
Пола считала, что на похвалы не надо скупиться, когда они заслужены.
– Поздравляю. Некоторые из ваших выдумок поистине великолепны. Я просто в восхищении.
Маделина расплылась в улыбке.
– Спасибо, Пола,
– Ну, положим, это далеко не все. Нужна была еще ваша маленькая умная головка, – сказала Пола, открывая папку с надписью «Выставка парфюмерии». – Тут есть удивительные вещи. Я, например, и не знала, что мадам Шанель считала пять своим счастливым числом и поэтому назвала первые свои духи «Шанель № 5». Новость для меня и то, что Жан Пату создал «Джой» в тридцать первом году, а Жанна Ланван – «Арпеж» в двадцать седьмом. Это три самых знаменитых сорта духов, они и сегодня пользуются огромной популярностью, а, оказывается, им уже по пятьдесят лет.
– Качество всегда долговечно, не так ли? – заметила Маделина. – Эти детали показались мне интересными. Я думаю, может, стоит использовать их в наших рекламных материалах.
– Отличная идея. Скажите в художественном отделе, чтобы они приготовили к выставке соответствующие открытки.
– Ладно. Кстати, об открытках. Если у вас есть минута, хочу, чтобы вы посмотрели эскиз, который я приготовила для магазина. Может, вам понравится.
– Давайте. – Пола последовала за Маделиной в соседний кабинет.
В углу, рядом с окном, выходящим на Пятую авеню, стоял мольберт. Маделина прикрепила к нему большой лист бумаги с рекламой.
– Я подумала, что стоит по всему магазину расставить такие шелковые флажки. Было бы неплохо, если бы вы прямо сейчас сказали, годится это или нет, потому что флажки надо заказывать сегодня, самое позднее – в понедельник, если мы хотим, чтобы они были готовы к началу торжеств в декабре.
– Ясно. Ну-ка, ну-ка, давайте посмотрим.
Маделина сняла папиросную бумагу, прикрывающую эскиз, и отошла в сторону.
Пола внимательно вглядывалась в четкую надпись:
ОТ ВЕКА ДЖАЗА ДО ВЕКА КОСМОСА. 1921–1981.
Чуть ниже, набранный более мелким шрифтом, шел подзаголовок:
«ХАРТ». триумф стиля и элегантности.
Пола молча изучала эскиз.
Это был ее собственный лозунг, она сама написала эти слова более года назад, когда только приступала к планированию юбилейных торжеств. Единственное, что отличало эскиз от того, что некогда возникло в отделе маркетинга в Лондоне, был силуэт Эммы Харт, на фоне которого и шел текст.
Маделина затаила дыхание и выжидающе поглядывала на начальницу. Не вытерпев, она наконец спросила:
– Похоже, вам не нравится?
– Честно говоря, не знаю, что и сказать. – Пола прошлась по кабинету, поглядывая на эскиз с разных Точек.
– Да нет. Пожалуй, нравится, – уже более уверенно продолжала она. – Только вот что… Мне бы не хотелось, чтобы изображение бабушки трепыхалось на каждом флажке. Это было бы чересчур. Да и безвкусно. А уж безвкусицы мне более всего хотелось бы избежать. Словом, давайте используем эту идею, но в меру. Поставим флажки в главных торговых залах магазинов в Лондоне и Париже, и здесь на первом этаже. Да, и про Лидс не забыть бы. Оттуда ведь все пошло.