Быть собой
Шрифт:
Возможно в ином случае местная церковь Света, которая вероятно существует на многих мирах, посадила бы меня в камеру и начала допросы в лучших традициях испанской инквизиции, тем более что специальные дознаватели у них тоже были. Но в провинциальном торговом городке у «светляков» как-то не случилось паладинов, способных потягаться со мной на равных, так что они лишь попытались удержать меня на месте уговорами и завуалированными угрозами, пока к ним не прибудет подмога. И у святош бы даже могло получится, если бы я не умел читать поверхностные мысли. Культ Священных Стихий, напоминающий земных огнепоклонников, тоже был мне не слишком рад, даром что я спас и их. Что поделать, не все люди любят тех, кто от них заметно отличается даже в пределах собственного биологического вида. А вот с двумя выжившими языческими жрицами договорится оказалось на удивление просто. Наверно
Так что порешав все вопросы и наладив с многобожниками контакт, я сбежал из города, пока в него не явились инквизиторы и сейчас двигался на юг, где можно хорошо подняться в образе искусного воина, попутно выполняя некоторые просьбы обитателей капищ, в которых останавливался, не привлекая внимания в тавернах и корчмах с трактирами и не желая ночевать под кустом в лесу. Можно было конечно менять внешность, как сейчас к примеру, но я не спешил делиться этой своей способностью даже с союзниками. А сами просьбы к бойцу, способному в схватке один на один уработать демона, вызывали во мне живейший энтузиазм. В этом мире хватало нечисти и просто чудовищ, заглянуть к которым не побрезговал бы и Геракл. А демоны растут в силе поглощая души и жизненную энергию жертв. Это конечно можно делать заключая договора, но я не сторонник того чтобы обгладывать человеческие душонки до некоего неуничтожимого ядра, уходящего на перерождение. Ну по крайней мере души хороших людей, а не демонических сектантов или прочих отбитых маньяков. Этих-то не жалко. Но в любом случае черпать силу во врагах человечества мне нравилось куда как больше. Можно было бы конечно вообще удовлетворится тем, что уже есть, в конце концов доппельгангеры весьма сильны прямо с рождения. Но я успел убедиться, что нечистые твари пролезают и в этот мир, а мне очень не хочется чтобы он стал частью Инферно, как дом того мёртвого демонолога, как не хочется чтобы люди от дряхлых стариков до грудных младенцев пошли на корм демонам. Потому я предпочитаю приложить усилия к тому, чтобы подобного не произошло. Да и кроме нечисти тут встречаются сверхчеловечески сильные воины и искусные маги, которые могут нанести вред моему здоровью, а значит следует быть не слабым просто из банального инстинкта самосохранения. Лишь бы в погоне за мощью не потерять самого себя в демоническом угаре.
Сейчас же меня попросили решить проблему с вампирами, недавно объявившимися в Маврене и съевшими помимо прочего несколько язычников, слишком поздно возвращавшихся домой в том числе из кабаков. Вот я и вливал в себя дрянной алкоголь, который практически не действует на существ моей природы. А «дойдя до кондиции» свалил на свежий воздух, начав пошатываясь шагать в сторону бараков по самым тёмным улицам. Проблемы, связанные с жилищным вопросом в городах, появились не в двадцатом веке и не в Москве, тут различные подмастерья, приехавшие подзаработать чеканных монет из сельской местности, тоже испытывали трудности с квадратными метрами и жили не совсем припеваючи. Хорошее место бараком не назовут, а нары так себе место для отдыха. Только вот за последние дни меня лишь дважды пытались грабануть местные родственники гопников, а кровососы будто сквозь землю провалились или сели на диету.
Однако маску надо было носить со всем старанием, потому от паршивого пива настроение «уставшего работяги» условно поднялось, на моём лице была широкая улыбка и я даже начал слегка напевать себе под нос нехитрую земную песенку. В конце концов у Каллисто мной были скопированы её воспоминания о том, как она училась музицировать и складывать баллады, а переложения земных стихов на местный язык стали для меня своеобразным хобби в дороге. Не пылиться же результату в моей памяти, тем более что у меня кажется наконец-то появились нужные слушатели? Так что заплетающийся язык вполне себе выдавал:
— Я начал жизнь без стен городских
И добрых слов я не слыхал
Когда ласкали вы детей своих
Я есть хотел,
За что вы бросили меня за что?
Где мой очаг? Где мой ночлег?
Не признаёте вы моё родство
А я ваш брат. Я человек!
Вы вечно молитесь своим богам
И ваши боги всё прощают вам
Край каменных дворцов кровь нашу пил
В окнах горит святой ваш Свет
Ах если б мне хоть раз набраться сил
Вы дали б мне за всё ответ
Откройте люди двери, я ваш брат!
Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват
Вы знали ласки матерей родных
А я не знал и лишь во сне
В моих мечтаньях детских золотых
Мать иногда являлась мне
О мама! Если бы найти тебя
Была б не так горька моя судьба…
Пока я демонстрировал свои средне-паршивые менестрельские таланты, парочка ночных гостей не только догнала меня, тихо двигаясь по крышам, но и перегнала. А когда песня, услышанная мной в старом фильме о бездомных ребятах, закончилась, из переулка передо мной вышла весьма симпатичная девушка, проговорив:
— Здравствуй, сынок.
Почувствовав ментальный удар, который должен был заставить мозг видеть картину из собственных воспоминаний или просто воображения, но не смог пробить естественную сопротивляемость моего вида, я залез в карман на поясе и дал вампирше, решившей поиграть с едой, деревянную солонку со словами:
— Возьми, мама.
— Зачем мне это? — удиаилась она, но пока кажется не поняла насколько всё идёт не по плану.
— Это чтобы ты себя посолила — отозвался я, с трудом сдержав смешок. Конечно издеваться даже над этими пиявками-переростками не хорошо, но порой мне трудно удержаться от мелкого хулиганства.
Самозваная повелительница ночи, а так же тот, кто её страховал, находясь на коньке крыше надо мной, были в недоумении, но уже чувствовали неладное, так что этот фарс следовало закончить побыстрее. Одна моя рука ухватила кровососку за плечо, а вторая за лицо, слегка отогнув голову в бок. Через мгновение зубастая демоническая пасть сомкнулась на тонкой, изящной шее, а в меня потёк поток силы и информации. Вампирша приняла за добычу более опасного хищника и закономерно за это расплачивалась. Её напарник прыгнул на меня, сдавленно прошипев:
— Нет!
Однако долететь с крыши до мостовой не успел, напоровшись на перья моих крыльев, выросших из спины и обретших твёрдость стали. Пробивать ими доспехи я пока что не мог, но вот против плоти, защищённой лишь обычной одеждой, они вполне годились. Правда если человек, напоровшийся на подобное брюхом, мог бы и помереть от болевого шока, то нежить вовсю пыталась слезть с двух кончиков крыльев, впившихся в требуху.
Правда времени сбежать я ему давать не собирался. В иной ситуации было бы обидно терять часть знаний кровососки, ведь поглощение сил и воспоминаний противника требовало времени. Пусть с каждым разом всё меньшего, но всё же. Однако в данном случае передо мной была по сути пустышка, а не матёрая тварь, просуществовавшая века. Девушка при жизни была дочкой мелкого лавочника, но заинтересовала своей красотой кровососа. Причём настолько, что он не сожрал её, а обратил. Так она стала частью гнезда и начала с аппетитом жрать людей по ночам вместо со своим кавалером. Молодым вампирам требуется много крови, без неё их буквально ломает, как наркоманов без дури, к тому же благодаря человеческой жизненной энергии нежить быстро растёт в силе. Однако опытные твари хорошо знают, что если охотиться слишком часто по месту жительства, то будут проблемы. Потому лидер гнезда выпнул «молодожёнов» сюда, в Маврену, чтобы новообращённая утолила самый лютый голод и вернулась уже достаточно сильной тварью. Но не свезло, не фортануло.