Бюст Бернини
Шрифт:
Убежденный, что это была всего лишь шутка, Аргайл удалился, предварительно спросив, как ему лучше добраться до отеля. Чувство ориентации у него было развито столь скверно, что без указателей и беспрестанных расспросов на каждом повороте он мог бы с тем же успехом добраться до Скалистых гор. Направо, еще раз направо, а потом, возле бара, налево, сказал ему Морзби. А затем все время прямо. Да, там подают еду. Есть Аргайлу не хотелось, однако показалось, что бар — самое подходящее место, где можно остановиться и передохнуть, заодно узнать, как ехать дальше, и промочить горло виски.
Он так
Произошло все очень просто. Аргайл благополучно доехал до отеля, не сделав ни одного неверного поворота, принял душ, затем вышел, вновь сел в машину и отправился по скоростной автомагистрали с целью посетить миссис Морзби и выразить ей свои соболезнования. Никаких огрехов и проблем. За исключением одной: ему вовсе не следовало выезжать на эту автостраду, надо было держаться узенькой улочки с односторонним движением, которая и привела бы к цели. И тогда — о чудо из чудес! — Аргайл нашел бы нужный ему дом почти безо всяких мучений. Все время прямо, от первого светофора направо, и дальше тоже прямо, до конца, затем остается лишь медленно и плавно притормозить, и вот мы на месте, и ничего не случилось.
На самом деле очень даже случилось. Его огромный «кадиллак» величественно плыл среди красных хвостовых огней, неуклюже уворачиваясь от автомобилей, автобусов и грузовиков, которые так и налезали со всех сторон. Прижатый к обочине, он картинно двигался еще некоторое время со скоростью двадцать пять миль в чае, затем вдруг его по непонятной причине резко занесло в сторону. Но он продолжал ехать до тех пор, пока не врезался в огромную зеркальную витрину магазина модной одежды, о котором упоминал Морелли, нанеся изрядный ущерб находившемуся там товару.
К счастью, это оказался очень дорогой магазин, предназначенный для самых богатых людей. К моменту происшествия в нем не было покупателей, как, впрочем, и на протяжении всего Дня. Бизнес шел из рук вон плохо, поэтому одна из продавщиц сочла, что без ущерба для него может выйти и перекурить. Правила запрещали курить в магазине, это не одобрялось ни владельцем, ни немногочисленными покупателями.
И хорошо, что вышла, потому как, вернувшись, она нашла торговый зал уже далеко не в том безупречном состоянии, в каком его оставила. Аргайл до отказа вдавил тормозную педаль, но это не произвело ни малейшего впечатления на проклятый механизм. Долгое пребывание в Италии не прошло для Аргайла даром: на глазах немногочисленных зевак он картинным жестом ухватился за голову, выражая крайнюю степень отчаяния при виде такой абсурдности и несправедливости жизни.
Аргайл так и застыл в этой позе на переднем сиденье; к счастью, капот машины был невероятно длинный, и до каменной кладки в центре зала, в которую она врезалась носом, оставалось еще несколько ярдов. При ударе Аргайла бросило вперед, при этом левая нога по-прежнему упиралась в педаль тормоза, на нее пришелся весь вес, и она, разумеется, не выдержала. Большая часть тела водителя ударилась о рулевое колесо, ведь руки у него были заняты, иначе бы не
«Черт, — успел подумать Аргайл, теряя сознание. — Никогда больше не буду насмехаться над Флавией за рулем».
ГЛАВА 6
Флавия пришла на работу в десять утра, чувствуя себя не самым лучшим образом. Весь вечер она гонялась за призраком — так и не прилетевшим в Рим торговцем предметами искусства, а остаток ночи провела в постели за тревожными размышлениями о состоянии здоровья Аргайла. Дорогостоящий телефонный звонок в больницу не прояснил ситуации: на том конце линии твердо и недвусмысленно дали понять, что переговорить с пациентом ей не позволят. Его самочувствие приличное, насколько это возможно в данной ситуации, к тому же он крепко спит. Да и потом: кто она вообще такая?
Друг, ответила Флавия. Если в состоянии больного наступят перемены, просьба немедленно перезвонить. В ответ ей заявили, что им не разрешено делать международные звонки. Тогда позвоните детективу Морелли. На это они согласились.
Привычка привела Флавию на работу. Привычка, а также осознание того, что больше особенно нечем заняться. И едва успела она появиться, как ее тут же вызвали к Боттандо.
— Господи, ты выглядишь просто ужасно! — воскликнул он, когда она вошла. — Можно подумать, что ночью ты не сомкнула глаз.
Флавия пыталась подавить зевок, но не удалось, и тогда она сделала все от нее зависящее, чтобы сфокусировать взор на шефе.
— Вы, наверное, хотите узнать о ди Соузе, — сказала Флавия. — Так вот, в самолете его не было.
— Знаю, — кивнул Боттандо. — Еще раз говорил с этим Морелли, довольно долго. Он выслал запрос, на сей раз — официальный, чтобы помочь нам.
— Но если этого преступника здесь нет, то не понимаю, чем мы сумеем ему помочь.
— Речь идет о бюсте. Возможно, его вывезли контрабандой. Выкрали из ящика, который находился рядом с телом убитого. Вероятно, здесь существует какая-то связь. И они хотят это выяснить. Я тоже не против. А поскольку ты уже сунулась в это дело, думаю, тебе и продолжать. Если ты, разумеется, в силах.
Флавия собралась возразить, что уже убила на это уйму времени, и все впустую, но завуалированный намек Боттандо на женскую слабость заставил ее изменить решение. Естественно, она была в силах. Просто немного не выспалась, а так все нормально.
Боттандо, конечно, это понимал, ведь он проработал с ней уже несколько лет и был уверен, что последний комментарий перевесит чашу весов. Впрочем, генерал придерживался мнения, что дело может подождать до техпор, пока американцы не найдут украденную вещь, а тогда уже будет видно, стоит ли предпринимать усилия до ее возвращения.
Однако международное сотрудничество всегда добавляло престижа, и Боттандо радовал тот факт, что привлекли именно его управление, а не карабинеров. Будет чем похвастаться в годовом отчете, к тому же его владения были более скромными, нежели у карабинеров, и воротить нос от дел, требующих специальной подготовки и высокой квалификации, сколь безнадежными они ни казались, ему не пристало.