Бывший
Шрифт:
— Ты отдалась мне в ресторане, Татьяна! В первой попавшейся комнате! Ты думаешь, я поверю, что тебе все равно?
— Тогда приперло, сейчас отпустило, — равнодушно пожимает она плечами.
Грубо набрасываюсь на ее рот, чтобы доказать и себе, и ей, что горю здесь не только я один, но и она тоже. Таня мычит мне в губы, сопротивляется, получается нечто среднее между укусом и облизыванием. Она не отвечает на поцелуй.
— Татьяна Сергеевна у нас ЧП! — Долбят в дверь с противоположной стороны.
И она
Но неожиданно ее Иблис вырывается наружу, она шипит мне в лицо, как обиженная кошка.
— «Я тебя больше не люблю, Татьяна». Помнишь? Никогда я тебе этого не прощу, Тимур, никогда! И можешь больше сюда не таскаться. Потрахались по старой памяти и все на этом!
— Татьяна Сергеевна, требуется ваше присутствие! — Продолжается из-за двери.
— Иду я, иду! — отвечает громче и нахохлившись добавляет уже для меня то, чему я сам ее когда-то научил. — Дефол [6] , Тимур, дефол!
6
Дефол (dеfol) — убирайся.
Глава 42
Таня
Я приказала ему убираться, но турецкий орел все ещё в моем кабинете. И что? Даже не оскорбится и не уйдет с гордо поднятой головой? Решил играть в эту игру до конца? Ну что же, тогда уйду я.
Но Айвазов, перехватив меня за талию, не дает выйти в коридор. Я от такой наглости дергаюсь, рывком отдирая его цепкую лапищу от своего тела.
— Пойдем, разберемся с твоим ЧП, — включает он бизнесмена года.
Стараюсь не обращать на это внимания и иду вперед, надеясь, что он отстанет. В зале слышен крик, кто-то из девочек-поваров явно плачет. В центре стоит один из наших оптовых покупателей — Гавриленко. Тот еще мудак, терпеть его не могу. Много себе позволяет, орет и при этом глазами своими масляными меня разглядывает. Я как раз пытаюсь прекратить с ним сотрудничество, нужно только разобраться с текущими делами.
— Татьяна, что за конфуз? Этот товар полное дерьмо! О него зубы можно поломать! — не здороваясь, начинает орать Гавриленко.
Мне очень и очень стыдно — бывший становится свидетелем моего унижения и неудачи в бизнесе. И я уже открываю рот, планируя успокоить дегенерата, но Айвазов меня опережает, уверенно вышагивая по торговому залу. Припирает Гавриленко к стенке.
— Степан Игоревич, отойдем.
Кажется, они знакомы.
Надо бы влезть в разговор и запретить этому турецкому самовлюбленному оленю командовать в моей пекарне, но он так жестко говорит, так безжалостно и въедливо смотрит, а Гавриленко при этом так нелепо тушуется, что я неосознанно любуюсь.
Бывший протягивает руку
— Татьяна Сергеевна, извините, пожалуйста, я был не прав. Мы еще раз пересмотрим условия нашей сделки.
Моя челюсть с грохотом падает на пол.
— Если будут вопросы, я перезвоню, — немного хрипло заканчивает Степан и удаляется.
— Жду с нетерпением, — ошарашенно отвечаю любезностью на любезность, не узнавая лебезящий тон Гавриленко.
Что он такое ему сказал? Поверить не могу. Ощущение странное, непривычное, будто кто-то сражается на моей стороне, подавая патроны.
— Еще какое-то ЧП? — засунув руки в карманы брюк и расставив ноги, поизносит Тимур.
При этом его фигура выглядит крепкой и внушительной, особенно впечатляет грудь колесом. Приходится одернуть себя, заставляя перестать на него смотреть.
— У нас воспламенение случилось в подсобке, пойдемте, я покажу, — блеет еще одна моя работница.
Властно отодвинув меня в сторону, Айвазов следует в указанном направлении. Достигнув нужной комнаты, бывший осматривает помещение, садится на корточки, принюхивается. Исчезает за дверью, слышно, как он что-то выясняет.
— Черт подери, это моя пекарня, Тимур! Я сама разберусь. Мне твоя помощь не нужна!
— Погоди, Татьяна Сергеевна, — раздается спокойный голос из-за двери.
Через мгновение он выходит в коридор и достает телефон.
— Алеш, это Айвазов беспокоит. Мне нужны твои лучшие люди по электрике. Сроки какие?
Он громко смеётся.
— Вчера. Оплата достойная, конечно. Это возле нашего объекта. Сделать нужно так, будто дети твои тут живут. Все понял?
Он называет адрес, а я хоть и безмерно злюсь, но ловлю себя на том, что невольно любуюсь, тем как он решает вопросы. Конечно, это очень классно иметь вот такое плечо рядом. Я бы этих электриков сутки искала. Чтобы прийти в себя, мне приходится трижды напомнить себе обо всех обидах, что Айвазов причинил мне.
— Да, Алексей, поторопись. Доброго вечера. Я дождусь тебя на месте.
— Что-то еще? — обращается он к кому угодно, только не ко мне.
— Ты забыл, кто здесь босс?
— Простите, Татьяна Сергеевна. Но у нас с грузчиками проблема. У них по часу перекуры. Вы постоянно гоняете их, но, сами понимаете, вы хрупкая женщина, а с ними по-мужски бы поговорить. Это народ такой.
— Это что еще за дискриминация по половому признаку?! — получается визгливо и истерично.
Ставлю руки на пояс, а Айвазов опять меня убирает с прохода. Нет. Это просто немыслимо.