Бывший
Шрифт:
— Тебя, — отвечаю не задумываясь.
— Ответ неправильный.
— Ладно, Тань, я даю тебе карт-бланш. Мы можем быть кем угодно, лично мне все равно. Я хочу быть с тобой. И ты, я же чувствую, хочешь того же. Посмотри, как нам классно вместе. — Оглядываюсь я на бардак в зале пекарни.
— У нас не получается, Тимур, мы уже пробовали.
— Давай дадим друг другу шанс.
— И что это значит? — спрашивает Таня.
Ее вопрос повисает в воздухе. Из кармана брюк доносятся первые звуки знакомой турецкой мелодии. Достаю вибрирующий телефон.
— Тимур?! — голос Адема выливает кувшин холодной воды
Я вообще о них забыл. И о Ясемин и об Адеме, и о доме их с дорогими коврами. Я даже совещания собственные прогуливал, сославшись на головную боль. Выбросил из мыслей сам факт существования турчанки и ее отца. Адем мой близкий друг, мой партнер. Я не сватался, но негласно принято, что Ясемин моя будущая жена. Сколько это длится? Мое помешательство на бывшей? Последний раз я был у них дома, когда Ясемин что-то пела. Сейчас уже и не вспомню, что конкретно. Ничего не вижу, кроме Тани. О Тане думаю круглые сутки. С ума по ней схожу.
Глава 46
Таня
«Влюбленный в бывшую жену баран».
Не могу сосредоточиться на экране компьютера и перестать прокручивать в голове эту фразу. Каждый раз, при воспоминании о том, как легко он это сказал, душа разворачивается до размеров карты, на которой изображен весь земной шар. Я знаю своего мужа, то есть бывшего мужа, конечно же, он не бросается такими словами. Опять не могу вздохнуть, глупое ощущение радости мешает успокоиться. Это так похоже на то, что было между нами в самом начале. На нашу раннюю семейную жизнь, на нашу любовь. Эти горячие игры, взгляды, прикосновения. Всё такое живое, яркое и настоящее, когда каждый день лучше предыдущего и нет усталости, есть только счастье — видеть его, слышать голос, касаться рук и губ.
Улыбаюсь как дурочка, верчу головой, разглядывая свой кабинет. Сегодня он особенно красивый. А еще на подоконнике расцвели цветы. Это можно воспринимать как особый знак? Как будто даже они считают, что простить и принять бывшего мужа — единственно правильное решение. Вчера он уехал, как только ему позвонили. Помрачнел, извинился и покинул мою пекарню, прислав несколько ребят, которые за десять минут навели порядок. Я рада, что он не смог остаться. Все же секс сейчас собьет меня с толку окончательно, я и так позволила слишком много, хочу еще раз разложить все по полочкам и принять трезвое решение. В ресторан я так и не поехала, набрала полную ванну воды, налила пены и, окружив себя пламенем свечей, наполнила бокал шампанским. Погрузившись в воспоминания, я наслаждалась моим идеальным вечером с самой собой. Все же, Айвазов для меня особенный. Одним взглядом способен свести с ума, и я не знаю, почему с другими так не получается.
Ближе к полуночи мне пришло сообщение: «Не могу уснуть, все время думаю о тебе.»
Сердце в тот момент сжалось, на мгновение остановилось и понеслось вскачь. Я, конечно, не ответила, но засмущалась как малолетка на первом свидании.
Работать совсем не хочется, желание одно — бросить все и убежать на улицу, куда-нибудь в парк: подышать свежим воздухом, принять солнечную ванну. Покормить голубей и погонять белок. И
— Татьяна Сергеевна, к вам посетители, — пожимает плечами Ирка, открывая дверь и шепотом добавляя: — они сказали, что по очень важному делу.
В мой кабинет заходят двое хорошо одетых мужчин. По всему видно, что проблем с деньгами они не испытывают. Два схожих черных деловых костюма, дорогие туфли, часы, аккуратные прически. Я приглашаю их присесть, широко улыбаясь. Один из мужчин тут же берет инициативу на себя. Он старше, на вид ему лет пятьдесят с хвостиком. Мне кажется, я где-то его видела, но не могу вспомнить, где именно. Второй — гораздо моложе, кажется, мы с ним одногодки. Оба гостя чернявые и смуглые. У меня бывший муж турок, думаю, эти ребята из той же оперы.
Я сажусь на свое место и тот, что постарше привстает, галантно подав руку для рукопожатия.
— Татьяна Сергеевна, меня зовут Адем Шахин, а это мой племянник Хасан.
Имя мне ни о чем не говорит, поэтому я любезно киваю. Наверное, они хотят с нами сотрудничать. В любом случае лишние клиенты не помешают.
— Приятно познакомиться.
— Я ресторатор, люблю восточную кухню и изо всех сил внедряю ее в массы, правда, единственный крупный турецкий ресторан в городе принадлежит не мне, но я над этим работаю.
Я снова улыбаюсь, мужчина выглядит приятным. С недавних пор все, что связано с Турцией, снова мило моему сердцу, поэтому я слушаю с некоторым волнением. Если ресторатор, то все понятно. Его заинтересовала наша выпечка.
— Большая часть моих ресторанов находится внутри отелей Тимура Назаровича Айвазова. Это ваш бывший муж, верно?
Улыбаться больше не хочется. Желудок сжимается от какого-то нехорошего предчувствия. Мужчина теперь кажется искусственно любезным, а его племянник разглядывает меня как-то слишком внимательно, будто породистого скакуна на скачках.
Незваный гость Адем достает коробку сладостей и кладет мне на стол.
— Угощайтесь, — широко улыбается Хасан.
— Хасан, раскрой коробку для сестры Татьяны.
Молодой начинает суетиться, а я сижу, будто примагниченная к собственному стулу.
— Рахат-лукум — это одно из самых известных восточных лакомств, мы принесли вам инжирный. О нем упоминается в сотнях волшебных сказок. Вы верите в сказки, Татьяна? Вот и я верю. А еще верю, что каждому предназначена его пара.
Ничего не понимаю. Причем тут пары? Сумасшедший какой-то.
— Вы пришли меня конфетами угощать? Переходите к делу, — перестаю улыбаться.
— Мы могли бы у вас в пекарне организовать восточную линию. Качественный рахат-лукум — это когда нажмешь на кусочек пальцем, а затем отпускаешь и он очень быстро принимает изначальную форму.
— Хорошо, мы рассмотрим ваше предложение. Только нужно всё документально оформить, в письменном виде.
Хасан продолжает на меня пялиться, а Адем начинает рыться в карманах пиджака.
— Вот смотрите, — выкладывает он передо мной сложенную пополам фотографию, на которой изображена целая толпа народа в традиционных костюмах. Среди них лишь один выделяется своим современным видом. Человек, которого я чуть было не впустила в свою жизнь заново.