Ц - 9
Шрифт:
— Горячительного? — уточнил я.
— Прохладительного!
— Квас будешь?
— О, самое то!
Налив стакан шипучего имбирного, я угостил свою копию. Смакуя, Браилов выдул миллилитры до донышка, и крякнул в доволе.
— Продолжим наш разговор, — ухмыльнулся он а ля Карлсон, который живет на крыше. — Согласись, что житие твое состоялось и устоялось. Даже так — застоялось. А у меня всё по новой! И работа, и дом, и любовь. Нет, правда. Инна... К-хм... Рита... Период бурной страсти миновал, вы привыкли друг к другу, и секс не горячит более, поскольку стал будничным
— Трудно с собою спорить, — кисло улыбнулся я. — М-да… Тебе бы еще Наташу вспомнить!
— С Иверневой всё по-другому, — мотнул головой мой оппонент. — Наташка очень даже секси. Хотя, не спорю, умница-разумница. Но прежде всего тебя — ладно, ладно, меня! — привлекали ножки, грудь, попа… Верно?
— Да… — закатил я глаза. — Такая попа была… А как чудно она утягивалась в талию! Прям перевернутое сердечко.
— Уймись! — фыркнул Браилов, и задумался. — Признаться, я и сам плохо понимаю, отчего меня тянет к Ленке. Внешние данные? Ну, так мало ли хорошеньких девчонок! Вспомни Надю. Перешучивались, пересмеивались, но отношения дальше того, чтобы шлепнуть по тугому задику, не пошли бы. Согласись.
— Соглашусь… — вздохнул я, валясь в кресло. — Так и не шлепнул ни разу. И даже не ущипнул… Ладно, хватит нам Лену изучать и классифицировать! Все равно ничего не поймешь — женщины, они вне всякого понимания. Ты чего звонил? Новости есть?
Миша утвердительно кивнул, присаживаясь напротив и некультурно облокачиваясь на стол.
— Завтра уезжаем, билеты я уже купил.
— На поезд? — задрал я бровь. — С Ярославского?
— Не провожать! — выставил палец мой визави. — Мы хотим тихо и незаметно убыть. Как все. Хотели спальный вагон, чтобы никто не мешал, а потом передумали, пошли в народ. Прокатимся в плацкартном! Море чая, море общения… С жильем всё, вроде, решается. Приедем, сразу двинем выбирать — и дом, и этаж, и даже улицу!
— А я тоже скоро убуду, — рассеянный вид мне удался.
— Куда? — сфокусировался взгляд напротив.
— Не в Сибирь, успокойся! Вернусь в Первомайск — и выйду на работу в том самом папином «ящике». Стратеги из Академии Наук решили спрятать маленький институт в большом! Так что… Пишите письма!
— А Рита? — сощурился Браилов.
— А что — Рита? Рите еще год учиться! Как вариант, перейдет на заочное. Ну, посмотрим еще, — звякая тарелками, я накрыл на стол. Курочка с овощами мне всегда удавалась — благоухала, мигом раскручивая аппетит. — По-моему, ты постоянно следишь за собой, чтобы мыслить иначе…
— Что, так заметно? — невесело усмехнулся гость.
— Мне одному. Нет, я тебя понимаю — хочется зажить своей собственной жизнью, а неизбежный параллелизм раздражает. И все же инерция сознания слабеет. Мы уже расходимся порой, а уедешь, и процесс ускорится — наша общая мировая линия разветвится.
— Инерция сознания? — хмыкнул Браилов. — Забавно… А, давай, проверим?
— Давай. О чем ты думал вчера вечером?
— О тех девчонках, что забросили предпенсионера в прошлое, в себя.
— Аналогично! — кивнул я. — Выводы сделал?
— Ну-у… Одно мне ясно — официально
Покровительственно хмыкнув, я откинулся на спинку.
— Ну, я об этом впервые задумался где-то полгода назад… Ладно — мы с тобой задумались! Почему Наташка Томина уверяла, будто иновременной объект не продержится в прошлом и пяти секунд? Распадется, дескать, от эманации хронокорпускул, и перейдет в доквантовое состояние? С чего вдруг?
— Помню, помню… — ухмыльнулся Браилов. — Всю ночь не спал, пересчитывал хронодинамику заброса! А до чего ж страшно было, когда Пик в прошлое сиганул!
— Ага, — подхватил я, — сижу, смотрю на мыша — и считаю: «Тысяча раз, тысяча два, тысяча три…» До десяти досчитал, а Пик лишь усами шевелит!
— Нет, ну видали мы и неквантованную материю — Киврин ее вырожденной звал…
— Это другое, — качнул я головой. — Мы с тобой прикидываем варианты, а ответ, скорее всего, не имеет отношения к хронофизике. Наташка просто соврала! Зачем, не знаю. Может, и был какой-то смысл в ее вранье, или Томина лгала из любви к искусству… Да и не важно это! — у меня не вышло скрыть самодовольную улыбку. — Похоже, что инерция сознания действительно слабеет! Вчера я додумался… Стоп! А ты чего не ешь? Давай, давай, лопай! Зря готовил, что ли? — показав хороший пример, я набил полный рот, лелея в душе мелкое торжество. — Миш, а тебе Леночка Рожкова никого не напоминает?
Мой невинный тон вызвал у собеседника легкое беспокойство.
— В смысле?
— Ладно, ладно, не буду тянуть кота за все подробности! Понимаешь, я закопался в проблему чуток глубже некоторых. Так вот. Твоя Ленка была замужем, развелась где-то год назад — и оставила мужнину фамилию. А ее девичья — Рожкова.
— Ни-и… хрена-а себе… — еле вытолкнул Браилов. — Подожди, подожди… Ты хочешь сказать, что это та самая Леночка?! Так… Стоп… Ну, да… В две тыщи восемнадцатом ей было где-то восемнадцать или девятнадцать. Если она переместилась в тот же самый семьдесят четвертый, то… Да, всё верно. Сейчас ей двадцать пять!
— А зачем ей было перемещаться? — спокойно парировал я. — Да и ерунда это всё! Или забыл уже, инертный ты наш, что Лена впервые встретила тебя прошлой осенью? Блин, ладно, нас с тобой! Пускай наша Сила увяла, но чуять психосущность пока что получается. Лена не играла тогда, не притворялась.
— Выходит, простое совпадение? — нахмурился Мишка.
— Ну, если и совпадение, то далеко не простое. Не знаю, запутался. Я уже всякие комбинации рассматривал — и с сопредельным пространством, и с другим временным потоком, и с хронотеррористами…