Царь, царевич, король, королевич...
Шрифт:
На нас и на негра Кубату-Кубатай и Мак-Смоллет-Смолянин никакого внимания не обращали.
— Я... я к тебе как к родному... как к сыну приемному... как к брату названному... как к другу-диверсанту относился, — шептал Кубатай. — А ты меня — «перцем», да еще «хитрым», при ребятах... Предатель...
— Джентльмены, джентльмены, — замахал руками Шерлок. — Спокойно! «Хитрый перец» — это вовсе не обидно, это даже в чем-то лестно! Успокойтесь!
Как ни странно, но замечание Холмса оказало свой эффект. Кубату посмотрел на него и спросил:
— Вы
— Конечно, — не моргнув и глазом сказал Шерлок. — Все в порядке. Объясните лишь, каким образом вы — реальные люди, оказались в книге?
Кубатай потряс томик, задумчиво предположил:
— Ну... Очевидно, ребята рассказали о своих приключениях в двадцать пятом веке, и какие-то предприимчивые авторы написали строго документальную книгу. Книгу издали, она... — Кубатай постепенно воодушевлялся, — пользовалась огромным успехом, прожила века, попала и в библиотеку замка... Вот только чего я ее раньше не читал?
— Книг много, — вздохнул Смолянин. — Я вот старые книги собираю, уже много-много собрал, а все время новые попадаются.
— Да, ты прав... Вот тут еще одна повестушка, называется... ха... «Остров Русь»... Да-с... — Кубату осторожно полистал томик, подозрительно вглядываясь в страницы, лукаво глянул на Смолянина, прочел:
«В этот миг дверь отворилась, и на пороге показались двое — Кубатай с оголенной сабелькой в руках и Смолянин, понурый, держащийся, словно баба на сносях, за поясницу.
— Кащей, он же — Кащеев, он же — Манарбит! — вскричал Кубатай, — Именем верховного правительства Земли, вы арестованы!
— Что ж, — вздохнул Кащей, — рано или поздно это должно было случиться...»
— Помню, помню, — закивал Иванду. — Было, пленили мы ворога, а потом... Что ж дальше-то не читаешь, мудрец?
— Зачем, зачем читать? — засуетился Кубатай. — Да, отпустил я его, но ведь и ты поддержал, Иван... Так, а что еще тут интересного есть...
— Стоит ли отвлекаться? — Холмс похлопал Кубатая по плечу. — В данную книгу Кащей Бессмертный детей прятать не стал бы.
— Почему?
— Элементарно, Кубатай... позвольте называть вас подлинным именем? Отправив детишек в Вымышленный мир, где действуете вы — их отважные защитники, он ничего бы не добился. Значит, мальчики спрятаны в ином мире.
— Верно, — вздохнул Кубату. — Ладно, отправимся еще куда-нибудь. Но знаете, Холмс, мне кажется, что вы сбили меня с интересной мысли... нет, уже забыл. Суньте какой-нибудь том под шкаф.
И мы вновь ринулись навстречу приключениям...
Глава пятая, в которой на сцене появляется вещий мужичек
Потирая руки от удовольствия, Кащей прошептал заклинание, взмахнул руками, плюхнулся в возникшее позади него кресло-качалку и принялся ждать. Как выглядит конец света, он представлял смутно, но в том, что зрелище предстоит достойное — уверен был.
Минуты шли, а материя мира почему-то все не расползалась по швам, не
Улыбочка на челе Кащея поблекла, его раскачивания в кресле взад и вперед становились все более нервными и яростными, пока, наконец, качнувшись особенно круто, он не перекувыркнулся вверх тормашками, опрокинувшись вместе с креслом на пол.
Бормоча проклятья и ругательства, он вскочил на ноги и принялся расхаживать от стены к стене библиотеки. Так и не дождавшись исчезновения ВСЕГО, он внезапно остановился и ясно произнес в пыльной тишине:
— Как же так?!
И тут же ответил себе сам:
— Их вернули! Их вернули ДЗР-овцы, кто же еще мог это сделать?! Смолянин и Кубатай — только они, проклятые, по острову шастают! Шастают, да супротив меня козни вершат.
А если даже и не они помешали, то только через них можно выяснить, кто это сделал. Выяснить и пресечь. Но как их найти?!
Покопавшись в широких карманах кафтана, Кащей выудил оттуда зеркальце наподобие того, что у Марьи-искуссницы имелось, и вскричал:
— Свет мой, зеркальце, скажи...Или лучше покажи(Без кокетства и утайки)Смолянинку с Кубатайкой.Зеркальце затуманилось, пошло рябью... и потухло. Кащей решил, что такой неверный итог его стараний связан с неудачной формулировкой приказа: то ли зеркальце не умеет работать «без кокетства и утайки», то ли оно не реагирует на уменьшительно-ласкательные формы имен искомых басурманов. Кащей поднапрягся и выпалил другое четверостишие:
— Волю выполни мою,А иначе — разобью:Покажи мне СмолянинаС Кубатаем-осетином!Зеркальце вновь честно попыталось выполнить его приказ, затуманилось, пошло рябью... и погасло опять.
— Проклятье! — простонал Кащей и тут только вспомнил, что сам же в целях конспирации наложил на все волшебные зеркала острова необратимое заклятье.
Шмякнув в сердцах бесполезную стекляшку об пол, так, что только острые брызги рассыпались в стороны, Кащей сплюнул и процедил сквозь зубы:
— Все равно найду.
...В княжецких палатах царило уныние. Расхворалась племянница Владимирова да жена Добрыни Никитича — Забава Путятишна. Что за хворь окаянная напала на нее, никто сказать не мог — ни лекари, ни бояны, ни даже Гакон — толстый бестолковый поп, на смену Гапону пришедший. Ясно было и неспециалисту, что скрутило ее знакомое уже царскому двору НЕСМЕЯНСТВО, да в острейшей форме. Третью уж неделю лежмя лежала Забава на перинах пуховых, приговаривая лишь: