Царь, царевич, король, королевич...
Шрифт:
— Надо внутрь попасть, — решил Стас, и мы принялись обходить дома. Легко сказать — внутрь! Все двери были на такие могучие замки заперты, что их и ломом не своротишь.
— Это ж надо, — возмущался Стас, стуча зубами. — Дети замерзают, а они от воров все позакрывали.
Только одно здание, поменьше других, с вывеской «Красный уголок» было заперто халявно — на обычный английский замок. Шансов, конечно, было мало, но... Я достал из кармана наш домашний ключ и попытался повернуть...
Дверь открылась!
Мы
— Все равно замерзнем, — решительно заявил Стас. — Так уж получается.
— Не замерзнем! — сказал я с неизвестно откуда взявшимся оптимизмом и стал снимать с полок подшивки газет: «Труд», «Комсомольская правда» и «Спид-ИНФО».
Когда в печке газеты как следует разгорелись, я придвинул Стаса поближе к огню, накрыл одеялом с койки, сам в другое укутался. И мы принялись оттаивать.
...Минут через сорок вся изморозь с нас сошла, а у Стаса даже ноги снова шевелиться начали.
— Газеты-то кончаются! — ехидно, словно рад был замерзнуть, заявил он. — Что делать будем?
Я оторвался от увлекательного чтения — той странички в «Спид-ИНФО», которую печатают кверх ногами, с удовольствием запустил газету в огонь и сказал:
— Твоя очередь огонь поддерживать. Вон... книжек много.
У Стаса отвисла челюсть.
— Книжками? — простонал он.
— А чем еще, — вздохнул я. — Ну, че получше оставляй, а всякую лабуду — в огонь.
— Нехорошо... — Стас замотал головой. — Люди старались, писали... А мы — сжигаем?
Ах, он же у нас теперь начинающий писатель! Я рассвирипел:
— Запомни, Стас, жизнь человеческая, тем более детская, важнее книжек!
— Ну да, — поколебавшись сказал брат, — об этом и Решилов писал.
— Вот! И все писатели с радостью бы сожгли свои книжки, ради того, чтобы нас спасти! Уверяю! Даже Лев Толстой бы сжег, он детей очень любил.
— Вот с него и начнем, — решил Стас. Но Толстого он нашел не сразу. Вначале мы грелись Достоевским, тем более, что тот сам говорил: ничто, мол, в мире, детской слезинки не стоит. Потом Лермонтова нашли... но он мало написал, к сожалению. Диккенс нас окончательно согрел, а на середине Льва Толстого температура в комнате стала вполне приличной. Мы сбросили одеяла, придвинули койку к огню поближе и начали военный совет.
— Книжек нам на недельку хватит, — рассуждал Стас. — А за это время мы другие дома откроем, всяких деревяшек запасем, может и радиостанцию включим...
— А есть что будем? — я вытряс из карманов припасы,
— Ну, на моржей будем охотиться, — беспечно сказал Стас, извлекая из-за пазухи подмороженные бананы, а из карманов — твердые как камень пирожки.
— Балда! В Антарктиде моржей нет... кажется. Тут только пингвины водятся.
— Значит на пингвинов будем охотиться. Это еще лучше, они яйца откладывают. А я хорошо яичницу готовлю. Ты знаешь.
От последней фразы меня снова мороз продрал. Не для того я родную маму от фараона спасал, не для того на Венеру путешествовал, не для того Кащея пинал, чтобы от пингвиньей яичницы помереть!
— Пингвины, Стас, — как можно внушительнее сказал я, — животные редкие, исчезающие. Их охранять надо!
— Ничего, — отмахнулся Стас, — я по телику слышал, что если человек в безвыходную ситуацию попал, то он может на кого угодно охотиться... Костя, ты чего почитать хочешь, Булычева или Казанцева?
— Конечно Булычева!
— А я на нем бананы разогрел, — убитым голосом отозвался Стас. — Да ладно, книжка не очень толстая была. «Старость Алисы» называлась.
Я только вздохнул. Я книжки про Алису люблю... да и она сама мне нравится. А вот Стас никак этого не поймет.
— Давай поедим, и спать ляжем, — с горя предложил я.
— Давай, — радостно согласился Стас. И мы принялись наедаться перед сном. Вначале съели пирожки, потом бананы, которые стали мокрые и липкие. Осталось у нас чуть-чуть конфет и пригоршня печенья.
— Завтра будем голодать, — вздохнул Стас. — Или на пингвинов охотиться...
Дались ему эти пингвины! Я ехидно спросил:
— Как же ты на них охотиться собрался? Мумми-бластеров нету!
— Очень просто. Сделаем лук и стрелы. Как в книжке «Столяровы, старший и младший».
— Слушай, твой Решилов — это ходячая оружейная лавка! — съязвил я.
— Еще бы. Он же книжку о старинном оружии написал — «Девочка с аркебузой»... — Стас вздохнул и принялся кидать в огонь толстые тома Казанцева. Потом заметил: — Вот... Тоже полезный писатель. Много написал. И бумага хорошая, сухая.
...От вчерашних переживаний и разговоров мы даже забыли договориться, кто будет огонь поддерживать. Так что утром не ругались, по чьей вине он погас. Бросили жребий, кто будет печку растапливать — стали перечислять фантастические романы на букву «П». Кто первым остановится, тот и проиграл. Стас первым выдохся, вылез с визгом из-под одеяла, ну, и давай огонь разводить! И главное, со злости начал жечь именно те книжки, которые на «П» начинались. Ох и много же их было! Пляшет, противный, по полу, подкармливает печку печатной продукцией, причитает печально: