Царь Давид

Люкимсон Петр Ефимович

Однако противники этой идеи напоминали, что царская власть неминуемо связана с поборами, принудительными работами, тиранией — всем тем, от чего евреи бежали из Египта. По самому строю национального характера идея самодержавия, необходимости абсолютного подчинения кому-либо (за исключением Бога, разумеется) была для евреев неприемлема. Единственным царем еврейского народа, настаивали приверженцы демократии, является Господь Бог; единственными законами, которым евреи должны подчиняться, — Его законы, данные через Моисея.

Эти споры вспыхнули с новой силой в XI веке до н. э. [16] , когда

израильским племенам пришлось столкнуться с хорошо организованными, сильными и безжалостными врагами. По коленам, обосновавшимся на восточном берегу Иордана, периодически наносили удары необычайно усилившиеся аммонитяне. По другую сторону этой реки с юга на еврейские населенные пункты то и дело совершали жестокие набеги филистимляне и амалекитяне, а с севера на евреев надвигались арамеи, называемые в синодальном переводе сирийцами.

16

По мнению так называемых академических ученых. Как будет сказано ниже, еврейские религиозные авторы относят эти события к IX веку до н. э.

Евреи были не только менее организованны, но и находились на значительно более низкой стадии развития материальной культуры, чем их противники. К примеру, в то время как филистимляне уже вовсю пользовались железными оружием и орудиями труда, евреи продолжали жить в бронзовом, а частично и в каменном веке: железный меч или железный наконечник плуга были у них большой редкостью. Поэтому вряд ли стоит удивляться, что еврейские колена в ту эпоху терпели одно поражение за другим и переживали все новые национальные унижения. Дело дошло до того, что в какой-то момент филистимляне захватили главную еврейскую святыню — Ковчег Завета и поместили ее в храме своего бога Дагона.

В последней четверти XI века до н. э. на небосклоне еврейской истории появляется фигура Самуила — великого пророка, духовного и политического вождя нации. Убедив израильтян, что все их беды проистекают от недостаточной веры в Бога и отступления от Его заповедей, Самуил сумел объединить народ, воодушевить его верой в поддержку Всевышнего и нанес целый ряд ощутимых ударов по филистимлянам. Однако эти его победы, как ни странно, лишь укрепили евреев в мысли о необходимости провозглашения царя.

На одном из заседаний Верховного совета старейшин всех колен Израиля его члены потребовали от Самуила «поставить над ними царя». «И не понравилось это слово Шмуэлю», — пророк попытался убедить членов совета отказаться от этой идеи, красочно расписывая все тяготы самодержавия: «И сказал: вот каковы будут обычаи царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших возьмет он и приставит к колесницам своим и к всадникам своим, и будут они бегать пред колесницами его; и поставит одних у себя тысяченачальниками и пятидесятиначальниками, а другие будут пахать пашни его и жать жатву его, и делать ему воинское оружие и принадлежности для колесниц его. А дочерей ваших возьмет в составительницы благовоний, стряпухи и булочницы. А лучшие поля ваши, и виноградники ваши, и масличные сады ваши возьмет он и отдаст слугам своим. И от посевов ваших и от виноградников ваших возьмет он десятую часть и отдаст царедворцам своим и слугам своим. И рабов ваших, и рабынь ваших, и лучших ваших юношей возьмет он и использует для своих работ. Возьмет он десятую часть мелкого скота вашего; и сами вы ему будете рабами. И возопиете вы в тот день из-за царя вашего, которого вы избрали себе, но не ответит вам Господь в тот день» (I Сам. 8:10–18).

Однако жаждущие прежде всего спокойствия

и безопасности старейшины не желают прислушиваться к этим доводам: «Но не хотел народ внимать голосу Шмуэля и сказал: нет, только царь пусть будет над нами. Тогда будем и мы, как все народы; и будет судить нас царь наш, и будет выходить пред нами и вести все войны наши» (I Сам. 8:19–20).

В итоге сам Бог велит Самуилу выполнить волю народа, посылает к нему в дом Саула, представителя колена Вениамина (Биньямина) и дает указание помазать его на царство, возлив ему на голову елей — настоянное на благовониях оливковое масло. Затем, повествует Библия, на народном собрании в Мицпе Самуил бросает жребий, призванный указать на колено, из которого следует избрать царя, и жребий указывает на колено Вениамина. Жребии по определению рода и семьи будущего царя указывают на семью Киша, а жребий, брошенный на мужчин этой семьи, — на Саула.

Библия оставила нам описание внешнего облика первого израильского царя: Саул был необычайно красивый, статный мужчина, на голову выше всех остальных евреев, то есть его рост составлял примерно 1,85—1,90 метра.

Став царем, Саул вместе со своим старшим и любимым сыном Ионафаном (Йонатаном) создал небольшую, но хорошо обученную регулярную армию из трех тысяч бойцов, которая могла эффективно отражать набеги соседних народов. Когда же приходилось выходить на большую войну, Саул собирал народное ополчение. В качестве своей столицы Саул избрал родной город Гиву.

Вместе с тем и из Книги Судей Израилевых, и из других книг Библии явственно следует, что монархия у древних евреев с самого начала носила ограниченный характер. Царь ни в коем случае не был вершителем всех судеб нации. Как и все остальные граждане страны, он обязан был подчиняться Законам Моисея и в случае нарушения того или иного из них мог быть отдан под суд. Фактически у него не было законодательной власти, его судебная власть была ограниченна, и все важнейшие вопросы, касающиеся жизни нации, включая вопросы войны и мира, он должен был решать не сам, а в соответствии с велением Бога, передаваемым либо через его пророка, либо через «урим» и «туммим» — камни-оракулы на нагруднике первосвященника, высвечивающие ответ Бога на тот или иной вопрос.

Таким образом, еврейский царь, будучи военным и политическим лидером нации, обязан был во всех судьбоносных вопросах подчиняться ее духовному лидеру — пророку, находящемуся на прямой связи с Богом.

Саул в целом, безусловно, признавал этот принцип, однако порой позволял себе выполнять указания Самуила далеко не так скрупулезно, как на этом настаивал пророк. А значит — с точки зрения еврейской традиции — далеко не всегда выполнял волю самого Всевышнего так, как Тот от него требовал. Это приводило ко все большему напряжению во взаимоотношениях между Самуилом и Саулом, однако подлинно поворотным пунктом в их взаимоотношениях стала история с царем амалекитян Агагом.

Надо заметить, что амалекитяне считались одним из самых диких и жестоких народов Ближнего Востока. Евреи столкнулись с ними впервые во время выхода из Египта, когда амалекитяне напали и перебили слабых стариков, женщин и детей, отставших от общей колонны людей. С тех пор этот народ стал для евреев символом жестокости и патологического антисемитизма, и рад последовавших за Исходом событий укрепили их в этом мнении. Поэтому неудивительно, что одно из первых указаний, данных Самуилом Саулу, заключалось в объявлении войны амалекитянам и полном, тотальном уничтожении этого народа от мала до велика, вместе с его скотом и всем имуществом.