Царь муравьев
Шрифт:
К этому времени я уже немного представлял, кто такой Сазонов – по совету Серафимыча стал регулярно смотреть телеящик и даже читать городские газеты.
Предвыборная компания была в самом разгаре, поэтому физиономии Житника и Сазонова мелькали на каждом шагу. Нынешний мэр вещал о том, какой хороший он, Житник, как много он сделал для города, и как много еще сделает, и какой нехороший Сазонов – неопытный хозяйственник и, по имеющимся проверенным фактам – нечистоплотный человек, связанный с криминальными структурами. Один из заместителей мэра регулярно называл Сазонова «одноруким бандитом», и я не мог
Судить о действительном рейтинге кандидатов не представлялось возможным, ибо зависел он от того, чью сторону представляло данное средство массовой информации. Большая часть местных газет и телеканалов ратовала за Житника – прославляли его неумеренно, безвкусно, рекламировали так, что тошно становилось. Как это блюдо готовится, я уже видел, когда мэр посещал нашу больницу. Количество СМИ, поддерживающих Сазонова, было куда меньшим, но слова их звучали весомее, потому что они представляли центр и ссылались на Москву. Региональные выпуски «Комсомольской правды» и «Московского комсомольца», местные передачи «Вестей» деликатно и ненавязчиво намекали на поддержку Сазонова крупным бизнесом и политиками высшего ранга, и в это хотелось верить.
Все просто: Сазонов мне нравился, а Житник – нет. Хотя, по большому счету, мне было все равно. Не верил я, что кто-то из политиков, как бы ни были убедительны его обещания, может переменить нашу жизнь к лучшему.
Так вот я лежал и таращился в телевизор, потом читал книгу, не в силах заснуть, и все ждал, ждал, ждал, когда позвонит Женя. Ну да, я прошляпил ее специальный мобильник, но ведь она может позвонить и на обычный мой телефон. Чего ей стоит?
Она не звонила.
Глава 12
Наутро я сразу отправился в реанимацию, и обнаружил, что Минкуса нет и там.
Я гонялся за Минкусом неуспешно, он все время успевал куда-то перебраться – сначала в реанимацию, теперь в морг. Скончался еще вчера, около семи пополудни. Правильно сделал коллега Колобков, что вовремя перевел его из отделения. Впрочем, теперь меня занимала другая проблема: где телефон?
Я опросил всех. Все ссылались на то, что вчерашняя смена уже сменилась (прошу прощения за тавтологию). Никому ни про какой телефон нечего не было известно.
И пошел я работать… Руки привычно делали свое дело, а вот голова думала всякие неправильные мысли, никак не могла от них избавиться. Мысли, естественно, крутились вокруг Женьки. Я говорил себе, что отношения наши в последнее время стали замечательными, что я ей нужен, что она сама позвонила и предупредила меня, и обещала, что мы скоро увидимся.
Я мучился, но все же надеялся, что муки скоро закончатся. Зря надеялся. Не позвонила Женя ни в этот день, ни в следующий. Я бродил по квартире как зомби, вечером сгонял в магазин, купил две бутылки вермута и попытался напиться, чего не делал уже сто лет. Даже этого не смог. Наверное, женькино неприятие алкоголя каким-то образом передалось мне – стакан «Букета Молдавии» влез в меня с трудом, а потом я побежал в туалет метать харчи. Прямо скажем, никакого удовольствия…
А на третий день мобильник нашелся. Позвонил заведующий реанимацией Саша Гужев: «Дим, ты искал сотовый?» «Да!!!» (вопль на все отделение). «Тут чего-то такое нашлось. Заглянешь?» «Лечу!!!»
Я примчался в реанимацию как ненормальный – потный и всклокоченный. По пути страшно боялся, что телефон будет не тот. Зря боялся. Он, он самый!
– Откуда он взялся? – спросил я, нежно прижимая смартфон к щеке и лаская его пальцами.
– Родственники Минкуса сейчас принесли.
– А что телефон у них делал?
– Ничего не делал. Санитарка, которая в ту смену работала, сказала, что сотовый принесли сюда вместе с Минкусом – решили, что его, значит. Потом, когда он помер, дочка его пришла вещи забирать, и мобилу тоже забрала. А сегодня она приходит и говорит: вот, телефон какой-то странный, на телефон не похожий, и не работает, и явно не папин, может, перепутали чего? Ну, я сразу про тебя и вспомнил, позвонил.
– Спасибо тебе, Саша!
– Не за что.
Я немедленно выбрался на улицу и отошел подальше от входа – в наш околобольничный парк. Затем произвел комбинацию действий – ту, которой научила меня Женя, и не имеющую ничего общего с обычным набором номера. Все это время боялся дышать, чтоб не спугнуть удачу…
Получилось! На экране высветилось сообщение о связи. Я набрал пароль и прижал телефон к уху. И услышал заспанный серебряный голосочек – самый любимый в мире.
– Алло…
– Женечка! – громко зашептал я. – Белочка! Это я, Дмитрий! Я!
– Ты? – В голосе ее прозвучало безмерное удивление, словно она никак не ожидала, что именно я могу позвонить с подаренного ею мне телефона. – Откуда ты? Можешь говорить свободно?
– Все тип-топ, – сказал я. Вы, конечно, сразу догадались, что фраза сия была условленной, и означала, что никто, к примеру, чистильщики, не стоит у меня над душой. – А ты как, милая?
– Все тип-топ.
– Голос у тебя недовольный. Я разбудил тебя?
– Разбудил. Но не в этом дело.
– А в чем? Что-то не так? Почему ты не звонила?
– Я? Да я тебе десять раз в день звонила! Кто-то брал трубку, но ответить, само собой, не мог. Чего ты там напортачил?
– Да ничего… – Я замялся, даже покраснел. – Потом все объясню.
– Телефон не попал никому в руки?
– Нет, что ты!
– Не ври! – крикнула она. – У кого он был?
– У мертвого пациента. У одного еврея.
– Это он пытался мне ответить? Мертвый еврей? Очень оригинально.
– Нет, наверное, его дочь.
– Ты свинтус, – сказала Женя. – И еще лузер. Понял?