Царь мышей
Шрифт:
Сразу по окончании службы они подошли к отцу Александру.
— Чем могу служить, господа? — вежливо спросил священник. Он сразу понял, что обращение наподобие «чада мои» в данном случае было бы не совсем к месту.
— Мы из градоуправления, — ответил тот чиновник, что все время наставлял своего товарища в церковных обрядах. — Меня зовут Нестор Кириллович, а моего помощника…
— Порфирий, — поспешно представился помощник, почувствовав замешательство начальника. — Можно без отчества.
— Ну что ж, прошу пожаловать ко мне в покои, — гостеприимно предложил
Пока священник вел гостей в ту часть церковного здания, где квартировался вместе с Васяткой, Порфирий так внимательно приглядывался ко всем дверям и стенам, будто хотел увидать, что за ними скрыто. Впрочем, подобная наблюдательность скоро объяснилась, и очень просто.
— Батюшка, мы к вам явились с немаловажным делом, — сказал Нестор Кириллович, когда хозяин и гости уселись кто где в небольшой, но довольно уютной горнице отца Александра. — Ваша церковь давно не чинена, и настала пора ее подновить.
— А то ежели запустить, то потом еще дороже выйдет, — добавил Порфирий.
— Понятно, — улыбнулся в бороду отец Александр. — Это дело хорошее, богоугодное. Очень рад, что у городского начальства наконец-то дошли руки и до нашего захолустья. Как я понял, вы хотите осмотреть храм и составить смету? Постойте, давайте сперва чайку выпьем, а потом уж и приступим.
— Нет-нет, приступим сразу, — решительно заявил Порфирий, заметив, что его начальник уже готов поддаться уговорам хлебосольного хозяина. — А то нам еще десяток мест нужно осмотреть… То есть обойти.
— Служба есть служба, — согласился отец Александр. — В таком случае, прошу за мной.
Обход помещений много времени не занял — чуть более часа. Чувствовалось, что господа чиновники обладали в этом деле немалым опытом, особенно Порфирий. Он безошибочно находил всякие темные закоулочки и внимательно их осматривал, сообщая о разных неполадках вроде трещинок в стене и разошедшихся половиц, а Нестор Кириллович добросовестно все записывал, макая перо в чернильницу, подвешенную на цепочке поверх кафтана, и при этом умудряясь не запачкаться.
Пока Нестор Кириллович заносил данные в опись предстоящих работ, Порфирий успевал поговорить с отцом Александром, который по просьбе чиновников отпирал всякие кладовки, чуланы и прочие подсобные помещения. Правда, непринужденная беседа Порфирия и отца Александра чем далее, тем более походила на допрос последнего первым. Порфирия занимало все — и много ли в церкви прихожан, и как обстоит дело с пожертвованиями, и не докучают ли соседи. Отец Александр, как мог, удовлетворял неуемное любопытство должностного лица и насторожился лишь при очередном вопросе:
— Тут вот у вас, батюшка, прислуживал такой молодой мальчонка, а нынче я его не вижу. Что он, прихворнул?
— Нет, слава Всевышнему, здоров. Просто я ему сегодня дал выходной, — ответил отец Александр. — А что, это имеет отношение к починке храма?
— Нет-нет, ни малейшего, — заверил Порфирий. — А скажите, погреб у вас есть?
— Есть и погреб, — сказал священник. — Вы и туда собираетесь залазить?
— Непременно, — подтвердил Порфирий.
— Обычно все
— Ну что ж, коли так, то добро пожаловать в подвал, — гостеприимно предложил отец Александр.
Когда Нестор Кириллович и Порфирий наконец-то покинули храм, оставив по мелкой монетке «на общую свечу», отец Александр присел прямо на нижнюю ступеньку паперти и негромко проговорил:
— А они, видать, не дураки. Хорошо, что мы успели переправить Ярослава в надежное место. Хотя в наше время самое надежное место — на кладбище…
Журналистка Надежда Чаликова оставалась журналисткой даже здесь, в параллельном мире. В отличие от так называемых «журналюг», более вдохновляющихся всякого рода «грязным бельем», Надя всегда старалась докопаться до истины, что, конечно, не препятствовало ей так или иначе проявлять свое отношение к происходящему. И поэтому теперь, оказавшись в одной карете с доном Альфонсо, она добросовестно пыталась выяснить, что же за черная тень пролегла между Кислоярским царством и Новой Ютландией — версия о первом попавшемся под руку «образе врага» Чаликову удовлетворяла не до конца. Журналистским чутьем она ощущала, что тут непременно должно было скрываться что-то еще.
Дон Альфонсо добросовестно пытался удовлетворить любопытство своей попутчицы, но и он никак не мог вспомнить ничего, что могло бы омрачить отношения двух государств и настроить кислоярцев против Ново-Ютландского королевства:
— Насколько мне известно, больших разногласий у нас никогда не бывало. Знаю, что король Александр несколько раз бывал в гостях у царя Дормидонта, а Дормидонт как-то приезжал к Александру и остался весьма доволен оказанным приемом.
— Но, может быть, Его Величество Александр пытался навязать ему ваш образ жизни, ваши верования? — спросила Надя, имея в виду выступления на открытии водопровода.
— Какие глупости! — возмутился дон Альфонсо. — Да, мы живем по-своему, иначе, но ни Александр, ни рыцари, даже самые вздорные, никогда и не думали что-то навязывать соседям!
— А может быть, тут дело в Путяте? — вдруг разомкнул уста Василий, который больше молчал, внимательно слушая разговор Нади с доном Альфонсо.
— Как вы сказали — Путята? — насторожился дон Альфонсо.
— Ну да, Путята, — подтвердил Дубов. — Новый Кислоярский царь, вместо Дормидонта.
Дон Альфредо, казалось, что-то усиленно вспоминал:
— Да-да, конечно же, Путята. А вы случаем не помните, каково его родовое прозвание?
Надежда и Василий переглянулись — родового прозвания нового царя они не знали. Или даже считали, что Путята — это и есть фамилия, а не имя.
— Помнится, наш друг господин Рыжий сказывал, будто бы царь Путята принадлежит к старинному, но обедневшему роду князей Чекушкиных, — припомнил Серапионыч. Он, как и Дубов, тоже весь путь помалкивал, предоставив Надежде «интервьюировать» славного рыцаря.
— Ну, тогда я, кажется, понимаю, в чем дело… — как бы про себя произнес дон Альфонсо.