Царь Зла
Шрифт:
Эксюпер был назначен наследником всего его имущества. То есть, он получил огромную библиотеку, связки заметок, стоившие даже на вес несколько сот франков, рукопись второй главы четвертой Книги Пятикнижия, которую епископ храбро напечатал под своим именем.
А кроме этого?
Сто семь франков денег и добрые советы.
Впрочем, мы ошиблись: была еще маленькая ручная тележка.
Последние слова старика были:
— Иди в Париж!
Старый священник умер на скале, к которой он был привязан, но в часы честолюбия он
— Ах! Если бы я жил в Париже!
Эксюпер, брошенный на один из островов Полинезии, завязал бы интересный разговор с первым туземцем, который захотел бы переговорить с ним прежде чем съесть его, но он совершенно не знал, где находится Париж.
Он постарался собрать об этом сведения, повинуясь воле своего благодетеля. Он узнал тогда, что от столицы его отделяли всего восемьдесят лье.
Уложив как можно больше книг на тележку, он запрягся в нее и тронулся в путь. Путешествие продолжалось две недели и обошлось ему в десять франков.
Конечно, его остановили у заставы. Заподозрили, что такая куча книг должна скрывать непременно какую-нибудь адскую машину или, по крайней мере, запрещенные памфлеты. Чиновники осмотрели книги и отступили в ужасе. Послано было тотчас донесение в министерство внутренних дел. Там тоже взволновались и приказали доставить Эксюпера и его тележку в министерство.
Аудиенция была в высшей степени комична. Эксюпер не подозревал даже, что тогда Франция имела счастье быть управляемой королем Луи-Филиппом. Когда его спросили о его убеждениях, отвечал, что Велькинс и Кроуфорд недурны, но, как англичане, слишком методичны, что, с другой стороны, превосходство немцев Бонна и Эйхворна не спасает их от некоторой мечтательности, не сочетающейся со здравыми началами глоссологии и идиомографии.
Эксюпера сочли за сумасшедшего и, наверно, ему не миновать бы Бисетра, если бы в это время в министерстве не оказался, к счастью, или, вернее несчастью (эта поправка будет скоро объяснена), один из членов Академии, профессор Лицея восточных языков.
Желая скрыть его истинное имя (так как история эта наделала много шуму в свое время), мы назовем его господином Лемуаном. Это довольно банальное имя никого не может компрометировать.
Господин Лемуан представлял тип ученого, который сам ничего не знает, но зато обладает изумительной способностью выжимать мозг другого, как самую пористую из губок.
Всегда розовый, круглый, гладко выбритый, с блестящим плешивым черепом, господин Лемуан носил без труда свои шестьдесят пять лет и бесчисленные почетные и непочетные должности, под тяжестью которых всякий другой изнемог бы. В торжественные дни его грудь исчезала под крестами и орденами всех частей света.
Это был человек ловкий и хитрый. Невежливые люди назвали бы его пройдохой.
Он услышал слова Эксюпера, и все его существо вздрогнуло. Вот оно! Вот, наконец, тот, кого он искал так долго!
Он кое-что слышал о Бонне и Кроуфорде, даже иногда
Подмигнув секретарю министра, как бы говоря: «Вы сейчас увидите, что я за человек!», он попросил у него позволения задать несколько вопросов Эксюперу.
Разумеется, позволение было дано, и Лемуан храбро начал расспрашивать Эксюпера о восточных языках. Сначала Эксюпер был в восторге. Секретарь дал ему понять, что наступило решительное испытание, и предупредил его, что он стоит лицом к лицу с одним из светил науки, боясь, вероятно, как бы несчастный не ослеп.
Эксюпер слушал во все уши, а они были у него немалы.
Лемуан говорил медленно, жуя бессвязные слова, которые он выдавал за цитаты из Веды.
Эксюпер был поражен. Что это за галиматья? Мог ли он предположить, что этот улыбающийся старик смеется над ним?
Но Лемуан говорил все это для секретаря, подражая доктору Мольера:
— Знаете вы по-латыни? Нет! Постойте!
И начинал городить чушь под видом латыни.
Произведя ошеломляющее впечатление на чиновника, который качал головой с изумленным видом, как бы говоря: «Боже! Какая глубина! Какие знания!», Лемуан пошел дальше.
— Можете ли вы анализировать первую книгу Рамаяны? — спросил он.
Эксюпер презрительноулыбнулся и начал спокойно читать текст оригинала, переводить его по частям, объяснять трудные места.
Лемуан чихнул, что всегда служило у него признаком смущения.
— Ну, что? — спросил секретарь.
— Можно очень много сказать, — отвечал Лемуан, конечно, ничего не понявший из объяснений Эксюпера, но, однако, узнавший гармонические звуки священного языка. — Однако, хотя этот молодой человек не имеет еще глубоких знаний, но, все-таки, он теперь доказал, что говорит правду. Его знание хаотично, если я осмелюсь употребить такое выражение.
Секретарь жестом показал ему, что он может осмелиться.
— Но основания хороши и.
— Прежде чем решить окончательно это дело, — сказал секретарь, — я попросил бы вас бросить взгляд на эти книги.
С этими словами он взял одну из книг Эксюпера, лежавших тут же на полу, и подал ее ученому.
Лемуан надел очки, хотя и совершенно бесполезные при его великолепном зрении, открыл книгу и, заглянув в нее, заметил:
— Великолепно! О! Это мне хорошо знакомо!
— Но вы держите ее вверх ногами! — вскрикнул Эксюпер.
— Дитя! — сказал Лемуан с презрительной усмешкой.
Немедленно же было дано приказание впустить в черту Парижа как Эксюпера, так и его сокровища.
Эксюпер вышел из министерства. Конечно, ученый не отстал от него.
— Вы умеете все это читать? — спросил он, кладя руку на плечо Эксюпера.
— Вот-те на! Еще бы! — отвечал тот.
Ученый снова чихнул.
— Хорошо! Друг мой! — сказал он — Когда вы устроитесь, зайдите ко мне, вот моя карточка.