Царь Зла
Шрифт:
Что могли разглядеть они в такую погоду на расстоянии двух миль? Ничего, кроме неясных контуров судна, которое быстро неслось по волнам.
— Французская конструкция, — сказал «Хромой», в свою очередь рассматривавший незнакомый корабль.
Но Бискар ничего не видел, ничего не слышал, углубленный в свои тревожные думы. Им овладело глухое бешенство.
В жизни преступников, всегда находящихся в возбужденном состоянии, бывают такие минуты, когда какая-то страшная, неопределенная тоска сжимает их сердца. Тщетно пытаются они стряхнуть
Нечто подобное происходило и с Бискаром.
Внезапное исчезновение обеих жертв вырвало у него крик бешенства не потому, конечно, что он заботился об этих негодяях, как величал он Мюфлие и Кониглю. Но какой-то инстинкт шептал ему, что они не погибли. Это казалось невероятным, и, тем не менее, он все-таки верил этому! Ему казалось, что природа насильно отняла у него его жертвы и, по странной аналогии, ему невольно приходило в голову, что, пожалуй, и Жак тоже уйдет из его рук.
Жак! Нет, быть не может этого! Да и самая мысль о спасении Мюфлие и Кониглю не была ли заведомой нелепостью?
Они были брошены в пучину, поглощены водоворотом.
В ту самую минуту, как все эти мысли вертелись в голове Бискара, кто-то хлопнул его по плечу.
Это был Маладретт.
— Бискар, — сказал он, — послушай-ка, что я тебе скажу.
— Что такое? — живо спросил глава Волков, внезапно оторванный от своих размышлений.
— Нас преследуют, — отвечал Маладретт.
Бискар как-то бессмысленно взглянул на своего товарища. Казалось, он не понял его. Тот повторил свои слова. Бискар нетерпеливо пожал плечами.
— Чушь! — произнес он с презрительной улыбкой.
— Уверяю тебя, судно это несется прямо на нас!
— Ну, что ж, пройдет мимо!
— Разве ты забыл, что тем двоим удалось ускользнуть от нас там, в таверне «Золотой якорь»?
— Нет, я этого не забыл! — бросил Бискар.
— Эти два негодяя убежали. Возможно, они отправились в Париж и известили наших врагов.
Бискар расхохотался.
— Ну, так что ж? Даже если предположить, что эти почтенные господа и ошалели от нелепой идеи пуститься в погоню за нами, то как же им догнать нас, если мы опередили их более чем на восемь дней!
— Если только не принимать в расчет встречных ветров, задержавших нас у Бискайского залива.
— Положим, что так. Но к чему ты клонишь?
— К тому, о чем я уже говорил тебе. Смотри, ведь судно идет прямо на нас, и какое-то предчувствие подсказывает мне, что к нам приближается враг.
— Что ты сказал? Враг?
— Да, члены «Клуба Мертвых»!
— В самом деле?
— Что же ты намерен делать?
— Сейчас увидишь!
И Бискар одним прыжком очутился на носу корабля, схватил рупор и закричал дрожащим голосом:
— По местам!
Матросы бросились к снастям.
— Поднять наветренную сторону! Руль влево!
Матросы усердно исполняли его приказания.
Лейтенант
— Что вы делаете? — крикнул он. — Если поднимется ветер, мы погибли!
Следуя приказам Бискара, бриг медленно разворачивал нос в сторону, противоположную его курсу.
Маладретт и Хромой Жан с удивлением наблюдали эти неожиданные, странные маневры, заставлявшие бриг возвращаться назад по пути, им уже пройденному.
— Пора кончать! — сказал, подходя, Бискар.
— Я требую объяснений! — вскинулся Маладретт.
— Как, разве ты меня не понял? Нас преследует враг, говоришь ты, и вдруг мы, как подлые трусы, стали бы бежать от него? Нет! Нет! Как можно? Эти люди осмеливаются не бояться нас, а мы, как пугливые дети, пытаемся уйти от их преследования? Они хотят борьбы, борьбы решительной, жестокой? Ну что же, я готов сейчас же принять бой! Они гонятся за мной? Отлично! Я наполовину сокращаю им путь. Я иду к ним навстречу!
Маладретт и Жан-Хромой сделали нетерпеливое движение.
— Бискар! — твердым, спокойным тоном начал Маладретт. — Смотри, остерегайся, ненависть совсем сбивает тебя с толку! Если мы только захотим, враги наши не в силах будут догнать нас. Я знаю ход брига, он не боится никакого преследования!
— Разве это судно годится только для бегства, а не для боя?
— Такая борьба бесполезна, даже преступна! Царь Волков, ты дал клятву не рисковать понапрасну жизнью твоих солдат! К чему эта нелепая бравада?
— Довольно! — крикнул Бискар. — Я так хочу! Я этого требую! Разве я здесь не начальник? Разве вы все не должны мне повиноваться?
— Ну, нет! — воскликнул Маладретт. — Именем Высшего Совета я приказываю тебе отказаться от этого нелепого плана!
Бискар решительно скрестил на груди руки и, гордо подняв голову, в упор вонзил горящий взгляд в лицо того, кто осмелился говорить с ним таким тоном.
— Слушайте меня все вы! — сказал он глухим голосом. — Я, один я, могу быть обладателем сокровища Короля кхмеров! Один я владею ключом к тайне, которая имеет для вас такую ценность! Откажитесь только повиноваться мне, и клянусь вам, слышите ли, клянусь вам, я сейчас же брошу то дело, которое является целью нашей экспедиции! Положим, вы меня убьете тогда. Но ничего этим не выиграете, со смертью моей рухнут все ваши надежды!
— В тебе говорит жажда мести, эта роковая страсть, которая превратила тебя в раба!
— Разве я отрицаю это? Кто же сделал меня таким, какой я теперь: самым смелым, неустрашимым, самым сильным из всех вас? Она, эта страсть, в которой вы, кажется, намерены теперь упрекать меня. К тому же, — продолжал он уже гораздо спокойнее, — разве вы не понимаете, что борьбы этой, перед которой вы отступаете сегодня, нам все равно не избежать, и кончится она только тогда, когда мы истребим наших врагов? Я не люблю останавливаться на полпути! Или все, или ничего! Повторяю, надо покончить с ними!