Царь
Шрифт:
— Ты ее знаешь?
— А как же, и ее и мужа пана Якуба Храповицкого.
— Подожди, так это тот самый…
— Да-да, это тот самый Храповицкий которого "мекленбургский дьявол" отпустил из плена без всякого выкупа.
— И отчего же такое благоволение?
— Вот уж не знаю.
— Перестань Адам, ни за что не поверю, что ты ничего не знаешь!
— Ну, есть один слушок, — помялся, набивая себе цену Казановский.
— Не томи, негодник, что за слушок?
— Говорят, что герцог с давних пор влюблен в его жену и
— Ты думаешь, в этой истории есть хоть капля правды?
— Не знаю, но когда Радзивилы захотели выкупить бедолагу Кшиштова, у них ничего не вышло, а ведь у этой семейки водятся денежки.
— Да уж, ты не представишь их?
— Да ведь вы знакомы с Храповицким, он был со своей хоругвью в Смоленске, когда ваш отец готовил прошлый поход на Москву. Помните, тогда еще порох взорвался и унес с собой, этого чертова фон Кирхера.
— Да, помню, — помрачнел Владислав, которому было неприятно это воспоминание, — но все же пригласи их.
Казановский не чинясь, тут же поднялся и уже через минуту подвел чету Храповицких к королевичу, после чего те обменялись приветствиями в самых изысканных выражениях.
— Внимание вашего королевского высочества весьма лестно для нас, — поклонился пан Якуб.
— А мне весьма лестно, что столь известный своим воинским искусством шляхтич присоединится к моей армии, — любезно отозвался тот.
— Увы, я лишен такой завидной возможности, — отозвался Храповицкий.
— Отчего же?
— Как вам, вероятно, известно я был в плену у русского царя. Условия, на которых он отпустил меня, совершенно исключают возможность присоединиться к походу.
— Он взял с вас клятву не воевать против него?
— Вовсе нет, он попросил меня не участвовать в походах против него, — с грустной улыбкой отвечал пан Якуб, сделав ударение на слове "попросил". — Если же его войска пересекут границы речи Посполитой, я в своем праве.
— Никогда не слышал о подобных условиях освобождения, — нахмурился королевич.
Храповицкий собрался было что-то ответить ему, но пани Марыся мягко остановила супруга и обратилась к Владиславу сама:
— Нынешний русский царь человек весьма необычный и не все его действия бывают понятны окружающим, однако он человек чести и никогда бы не потребовал от моего мужа чего-то недостойного.
— Вас послушать, так он просто цвет рыцарства! — громко воскликнула Агнешка, которую весь этот разговор с самого начала раздражал.
— Я знал много достойных рыцарей, — отвечал пан Якуб, не глядя на фаворитку королевича, — но ни одного кто бы мог с ним сравниться!
— А почему вы называете герцога Иоганна Альбрехта русским царем, — спохватился Владислав, — ведь единственный законный царь Московии это я?
В голосе королевича зазвенел металл и взгляд сделался острым,
— Какой превосходный бал, ваше королевское высочество, — учтиво произнес он, сопроводив свои слова изящным поклоном.
— Благодарю вас, граф.
— Но он, разумеется, не сможет задержать начало кампании? У нас не так уж много времени.
— Никоим образом, все уже подготовлено, и мы выступаем через три дня. — Отвечал ему королевич, чувствуя себя школьником, попавшимся на том, что не выучил урок. В какой-то мере так оно и было, ведь именно посланник привез ему деньги для ведения войны и бдительно следил, чтобы они расходовались по назначению.
— О, это весьма приятные известия!
— Что я слышу, вы так скоро покинете нас? — Не смогла удержаться от восклицания панна Карнковская и вышла вперед.
Взволнованные слова девушки привлекли к ней внимание присутствующих и все дружно уставились на нее. Но та не обращая окружающих ни малейшего внимания, продолжала едва ли не со слезами на глазах.
— Не могу поверить, что вы можете быть столь жестоки, ваше высочество, — лепетала она, и неподдельное горе могло бы растопить, наверное, даже каменное сердце. — Неужели вы не могли предупредить…
На лице Владислава появилось нечто вроде раскаяния, его приятель Адам пожал плечами, дескать, женщина, что с неё взять! Взгляды посланника и его офицеров и вовсе не выражали ничего кроме презрения пополам с равнодушием. Хотя нет, один из них, довольно изящный молодой человек в черном камзоле, сильно побледнел и, не отрываясь, смотрел на остававшуюся прекрасной даже в своем отчаянии девушку.
— С вашего позволения мы оставим вас, — еще раз поклонился граф, и собрался было уходить, как вдруг взгляд панны Агнешки остановился на его спутнике и девушка невольно вскрикнула:
— Вы?
— Вы знакомы? — удивленно спросил посланник.
— Не припоминаю, — пожал плечами молодой человек.
— Не припоминаете? — почти взвизгнула она, — зато я вас хорошо помню! Вы офицер этого ужасного герцога Мекленбургского! Вы были с ним, когда он захватил наш бедный Дерпт… это шпион!
— Что? — насторожился королевич.
— На поднятый шум стали оглядываться окружающие. Многие шляхтичи подходили ближе, внимательно прислушиваясь к происходящему. Наконец, к королевичу и его спутникам подбежал отец панны Агнешки.
— Что случилось, дорогая?
— Ваша дочь утверждает, что этот человек был среди людей герцога Мекленбургского, когда он захватывал Дерпт, — любезно пояснил ему Казановский, настороженно поглядывая на офицера.
Пан Теодор Даждбог внимательно присмотрелся и уверенно заявил:
— Да, я узнаю его, это пан Болеслав фон Гершов и он действительно служил этому дьяволу!