Царица
Шрифт:
И вот сижу на этой высокой табуретке и внимательно слушаю скитальцев. Рей, похоже, провидец, но всё происходило по описанному им сценарию, а мне оставалось только удивляться. Когда все увещевания не принесли никакой реакции с моей стороны, они решили перейти к угрозам. А как я должна была реагировать? Этот пухлячок даже при всём моём желании, не дал бы мне вставить хоть слово. Но тут я весьма бесцеремонно оборвала оратора:
– Довольно.
Скитальцы замерли в нерешительности.
– Я выслушала ваши претензии и предложения. По поводу претензий могу сказать одно, они не имеют под собой основы, - я говорила медленно и с расстановкой.- Поскольку
По поводу строительства Скита на территории Пустынных земель, могу сказать лишь одно - он здесь не приживётся. Не любят наши люди скитальцев, относятся к ним не столь почтительно, с предубеждением и поэтому я не имею права идти против воли народа, ибо я есть его слуга. Тем паче подвергать послушников Скита неоправданному риску, это грозит конфликтом, а ведь обе наши стороны этого не хотят.
– Но...
– вскинулся возразить пухлячок.
– Аудиенция окончена, - объявила я, вставая и опираясь на любезно поданную руку наместника, сера Солрейка Шейрона.
– Вы можете задержаться в моём замке на время необходимое для сборов в дальнюю дорогу.- И коротко поклонившись, удалилась из зала.
Глава 7
Встреча с прошлым
**** Элионель ****
Велена отправилась на аудиенцию со скитальцами, Рей составил ей компанию, Грекхен занял место у специальной щели для подслушивания и подглядывания в тронном зале. Дети уже поели и теперь сданы на попечение нянькам, штат коих вырос до четырёх единиц. А мне предстояло взглянуть в глаза прошлому и сделать так, как мы решили ещё вчера ночью.
Он был на вершине смотровой башни, об этом мне сказали слуги ... Вообще Рей взял с меня честное-пречестное слово, что "я не пойду сюда без него или охраны, ну хоть какой-нибудь". Но о каком тогда разговоре может идти речь? Мне нужно было побеседовать с ним наедине. Люди с годами меняются, да только я не верю, что мой давний друг, Сур, а если быть точнее Суран, причинит мне вред.
Стоя спиной ко мне, облокотившись плечом об оконный проём, он, казалось, не замечает ничего, кроме вида на город открывающегося с верхней площадки башни.
– Здравствуй, Сур ...
– слова застряли в горле и были проглочены тугим комком. Всё было не так, как я представляла. Он мог ненавидеть как все остальные скитальцы, мог обрадоваться встрече, но не молчать. Я бы подумала, что он меня не услышал, если бы его спина не напряглась как от удара.
– Сур? Ты не узнал меня?
И только тогда он соизволил обернуться и посмотреть на меня с холодностью, какую я никогда не видела в его глазах.
– Ты обижен? Но на что? Неужели не рад встречи?- я уже почти шептала, растеряв немалую долю уверенности и радости от встречи.
– За что? Ты раньше не была глупой, так зачем
– За то, что я сбежала, а ты нет?
Вот уж не думала, что услышу это от него. От кого угодно могла, но не от него. Он ведь был моим напарником, моей опорой, как и я для него, хоть нас и не связывали узы любви, я считала его братом, другом, защитником. Даже когда наши направления разошлись (я стала целителем, а он истребителем), наша дружба не пропала. А вот теперь я вижу другого Сура.
– ДА, ДА, ДА, Бестиар тебя побери. За то, что ушла, а я нет. За то, что не помогла, не подсказала, как снять эту драконову печать повиновения.
Глаза полыхнули огнём, а в носу начало нестерпимо щипать. Я знала, что стоит только сделать вдох, как слёзы польются неудержимым потоком. Это я его таким сделала, из-за меня он озлобился, я должна была вытащить его, хотя бы попытаться.
– Прости ...
– слова выталкивала силой через сжавшееся в спазме горло, - я должна была попытаться, а вместо этого ... Я побоялась ... что это станет известно Верховному ...
– Ты думала, я тебя предам? А я ещё считал тебя другом.
Подошла к нему и опустила руку на плечо.
– Я неверно выразилась. Вспомни, ты ведь всюду хвостом ходил за Вилоттой, и наверняка, в первую очередь ты бы предложил ей сбежать....
– И что? Что бы это изменило? И почему ты не желаешь освобождения для Вилотты?
Меня начала разбирать злоба, за столько лет он так и не понял ничего о женщине, которую так беззаветно любит.
– Была бы моя воля, я освободила всех и каждого от этой удавки, - я взяла его амулет в ладони и с ненавистью сжала его, и отпустила только когда по нему стала капать кровь.- Я ненавижу Верховного. За то, что совсем крошечные дети спят на голых досках, брошенных на каменный пол, едят раз в день жидкую кашу из порченого зерна как скот. За то, что он отправляет их в гиблые места, из которых возвращается семеро из пятидесяти. В лучшем случае. За унижения и побои. В то время как сам он живёт в роскоши, и каждый день упивается дорогими винами, купленными кровью и болью простых послушников. За жестокость - он убивает и наказывает только за то, что с его пьяных глаз, ему показалось, что тот или иной послушник недостаточно почтительно плюхнулся перед ним на колени. Но рассказать обо всём Вилотте - значит подписать приговор всем, кто допускает хотя бы мысль о свободе. Я говорила тебе тогда, и не только я, но ты не хочешь слушать.
– Прекрати, я действительно не желаю этого слышать.
– Она спит с ним!!!
Ярость на Верховного и злость на Сура, он так и не пожелал открыть глаза и взглянуть на вещи здраво, перелилась через край.
– Не по своей воле!- в отчаянии крикнул Сур.
– Ошибаешься и не хочешь видеть того, что другие видят давным-давно. Почему ты не замечал тех взглядов, что она кидала на Верховного? Почему не задавался вопросом, чего она выжидает, отираясь в коридоре у его покоев? Почему находит любой повод сблизиться с ним?
– Нет! Нет! Нет! Дракон Бестиаров, ты ничего не понимаешь, она не могла быть с ним по своей воле, ей приказали.
Но теперь он смотрел на меня глазами человека, который цепляется из последних сил за рассыпавшуюся иллюзию. Боль, отчаяние, вера и неверие. Похоже, он сам устал обманывать себя. Он съехал спиной по каменной стене и сев на пол, обхватил голову руками.
– Сур. Сур....
– Уйди.
– Нет, я не уйду, пока не освобожу тебя.
Он поднял на меня полный неверия взгляд.