Cassandra
Шрифт:
Артём приехал ближе к полудню. Мария Петровна оставила их в доме одних, прикрыв дверь в комнату Саши, вышла во двор.
– Зачем ты приехал? – спросила Саша, усевшись на кровати по-турецки.
– А почему ты сбежала? Как понимать это странное послание? Почему ты не осталась и не поговорила, сказав мне всё в лицо? Что было не так? Да, я далеко не подарок, но мне хотелось бы знать, почему девушка, проведя со мной ночь, исчезает без объяснений. Видишь, сколько у меня к тебе вопросов на один твой, – говорил обижено Артём. – Саш, ты мне нравишься, я тебе как будто тоже – что не так?
– Тебя
– Хочу. Я хочу понять и исправить то, что было не так.
– Я беременная. Срок десять недель. Я не могу сделать аборт, не могла, до сегодняшнего дня, рассказать обо всём бабушке. Не могу себя упрекнуть, что, будучи беременной, переспала с тобой. Мой первый сексуальный опыт в вашем доме не дал мне ничего, кроме беременности. Ты не мог не помнить того, что произошло в день рождения Яны. Вчера я воспользовалась твоим интересом и расположением ко мне и дала волю своим чувствам. Вот как-то так.
– Значит, мне всё это не приснилось?
– Не говори глупости. Ты, возможно, не всё, но помнил. Ты избегал встреч со мной до тех пор, пока не понял, что я не буду жаловаться и предъявлять претензии.
– Может мне на тебе жениться? Ты мне нравишься.
– Торгуешься? Ты хочешь сделать мне предложение или одолжение? – с какой-то лёгкой обидой, спросила Саша. – Женятся по любви, а не по принуждению. Скольких ты любил, скажем, за последний год?
– Саш, я не любил, я влюблялся, но это быстро проходило, – говорил Артём. – Я не клянусь никому в вечной любви. Ты меня зацепила, я и в тебя влюбился.
– Значит, месяца через два-три разлюбишь. Я не выйду за тебя замуж. Ребёнка можешь не признавать – это твоё право. Обещаю: не портить тебе жизнь своим присутствием, не шантажировать, но и не отказываться от твоей добровольной помощи. Что ещё? Чего ты сердишься? Возвращайся к своей прежней жизни и забудь о том, что в ней была Саша Ковалевская. Пусть всё идёт, как идёт. Не нужно искушать судьбу. Мало того что мы с тобой разные, мы едва знаем друг друга. Случилось то, что случилось. Мне очень трудно это говорить, но необходимо. Мы можем остаться друзьями, но на определённых условиях.
– Саш, прости меня, – сказал Артём, беря её за руку.
– Уже простила, а иначе не было бы ни этого разговора, ни сегодняшней ночи. Ты просто немного поторопился. Я поддалась бы твоим чарам добровольно, но чуть позже. Те чувства, которые я к тебе испытывала, они сильнее обиды. Видишь, я тебя всё время оправдываю, – сказала Саша и побледнела.
– Саш, что с тобой? – взволновано, спросил Артём.
– Я сейчас возьму свою сумку, и мы поедем с тобой в одно место, я покажу, – говорила она, поднимаясь осторожно с кровати. – Бабуля, мы прогуляемся и скоро вернёмся, – крикнула Саша бабушке, неспеша шагая к калитке.
– Ты можешь объяснить мне, что происходит? Ты бледная.
– Как я тебе объясню то, чего сама не знаю. Очень болит внизу живота, – говорила Саша, садясь в машину. – Вези меня в больницу, там всё выясним.
Сашу из приёмного покоя подняли в отделение. Артём уже час не находил себе места в коридоре больницы, пока не добился
– Что с Ковалевской? – был его первый вопрос.
– Вы ей кто? – глядя на Артёма, спросил врач.
– Я отец её ребёнка.
– Уже нет. Потеряли вы ребёнка. Пару суток она пробудет у нас, а там посмотрим. Что между вами произошло?
– Мы разговаривали, но без истерик, без высказывания друг другу претензий. Я только сегодня узнал, что Саша беременная.
– Для двенадцати недель, вы молодой человек, просто слепой. Лучше бы она вас выматерила или ударила. В этом случае эффект был бы прямо противоположный.
– Я могу её увидеть?
– Можете. Накиньте халат и ограничьте свой визит пятью минутами. Отношения будете выяснять дома. Третья палата, – сказал доктор и, развернувшись, пошёл в отделение.
Артём набросил на плечи халат, нашёл палату и, тихонько постучав, вошёл. Сашу он увидел сразу. Три женщины в отличие от неё сидели.
– Саш, ты как? – спросил он, беря её за руку.
– Я в порядке, – ответила она, забирая свою руку из его ладони. – Будешь ехать домой, расскажи обо всём бабушке, – тихо попросила Саша.
– Что нам теперь делать?
– Для начала не делай скорбной физиономии. Ты ещё не привык к роли отца. Ничего делать не нужно потому, что исправить ничего невозможно, остаётся смириться. Я чувствую вину. Ведь случись это на день раньше, мне не пришлось бы рассказывать обо всём бабушке, огорошивать этой новостью тебя. Можно было многого избежать, скрыть, а я покаялась и обманулась в своих ожиданиях.
– Саш, я тебя не брошу.
– О чём ты? Я не вещь, которую можно бросить. Мы просто с тобой расстаёмся и остаёмся только друзьями, если ты не против дружбы. Всё остальное в прошлом. Уезжай. Через пару дней я вернусь к занятиям и буду жить как прежде. «Господи, я ведь так не думаю, – проводив Артёма, ругала себя мысленно Саша. – Кого я обманываю? Как бы мне хотелось с ним не расставаться. Я отдаю себе отчёт в том, что его влюблённость может продлиться и месяц, и неделю, но я не могу о нём не думать».
Бабушка пришла через час после отъезда Артёма.
– Как ты, Василёк?
– Плохо, бабуля. Я виновата перед тобой, ребёнком и даже Артёмом. Прости меня.
– Ничего в нашей жизни не происходит случайно, – говорила Мария Петровна. – Будет у тебя и большая любовь и ребятишки. А прощать-то за что? За то, что влюбилась или за то, что дитя не выносила? И то и другое не требует прощения. Твои родители не виноваты, что не смогли родить тебе сестру или брата. А любить и прощать – это целая наука. Ни ты, ни Артём её ещё не постигли. Там наверху решили, что вам рано иметь детей, не разобравшись в своих чувствах. Твоя первая любовь принесла тебе разочарование, но и в ней были прекрасные моменты. Ты, Василёк, только, только начинаешь жить. Не нужно пытаться изменить то, что тебе неподвластно, и не стоит никого и ни в чём обвинять. Наступит завтра новый день, оставив в прошлом сегодняшний, и будем жить дальше, – говорила она, обнимая внучку. – Ты мне позвони завтра, что скажет доктор, а сегодня отдыхай. Я тебе компот принесла и кое-что поесть, – целуя внучку, говорила бабушка.