Цель Вайпера
Шрифт:
— Но ты знал, что мои чувства не были такими же.
Его молчание говорило само за себя.
Уинтер поставила чашку кофе на стойку, чтобы не бросить ею в него. Взглядом темных глаз Вайпер проследил за ее движениями. Она набросила футболку, но решила не тратить время на то, чтобы вытереться и надеть бюстгальтер, и тонкий материал плотно облегал ее грудь. Волосы высыхали и превращались в массу кудряшек, которые она всегда сушила и придавала им профессиональный вид, прекрасно зная, что ей необходимо поддерживать определенный имидж для работы. Она должна была демонстрировать авторитетный образ и профессионализм, иначе студенты
— Вау. Ты полный мудак. Я думала, что у нас были отношения, ты знал, что я так думала. Я, как дура, терпеливо ждала тебя, когда ты уезжал из города, а ты в это время трахал свой персональный гарем женщин, и не из одного клуба, а сразу из двух.
— Они не мой персональный гарем. Женщины из «Последних Всадников» не принадлежат никому. — Вайпер вздохнул. Он не хотел, чтобы разговор закончился плохо, но кажется, это была ошибочная надежда. — Члены клуба не принадлежат никому — ни мужчины, ни женщины.
Уинтер могла только стоять с раскрытым ртом, ее разум был не в состоянии постичь масштаб его лжи.
— Как секс-клуб? Вы делите женщин?
— В первую очередь — это байкерский клуб. Мы разделяем разные интересы, одними из них являются сексуальные отношения. Отвечая на твой вопрос: мы занимаемся сексом с кем хотим в пределах клуба. Мы очень осторожны, печемся за безопасность и у нас есть строгие правила, которым мы следуем.
Уинтер чувствовала, что не может сдержаться и помешать словам сорваться с губ.
— Два долбаных года.
— Уинтер, я должен был узнать правду о своем брате.
— Ты мог бы быть честным со мной. Ты знал, что я помогла бы тебе и никогда бы не раскрыла рта. Ты знал это!
— Я не мог рисковать.
— Потому что было проще причинить мне боль. Ты познакомился с моей мамой, ты позволил мне представить тебя ей, зная, что я надеялась на нечто большее, чем просто быть друзьями. Ты мог совершено ясно дать мне понять, что я не интересую тебя. Вместо этого, ты играл со мной, используя мое желание быть с тобой, чтобы оказаться в местах, где ты мог бы столкнуться с людьми, которые, как ты верил, убили твоего брата. Любой мужчина бы понял, что это что-то значит, когда я познакомила тебя с мамой. Она умерла с этой ложью. Я… ненавижу… тебя. Ты лгал и обманывал. Ты бы мог в любое время в течение этих двух лет дать мне понять, что наша дружба не перерастет во что-то другое, но ты не сделал этого! Вместо этого я думала, что это я делаю что-то неправильно. — Уинтер яростно смахнула слезы. — Ты хоть понимаешь, как мне стыдно было просить тебя остаться на ночь? Я предложила себя на блюдечке с голубой каемочкой, а ты сбежал так быстро, что пятки сверкали. Ты лучше трахнешь другую, но не меня. — Сделав глубокий вдох, Уинтер попыталась успокоиться.
Вайпер встал, направляясь к ней, но она выставила руку, останавливая его.
— Если ты подойдешь ко мне, я ударю кулаком по твоим ребрам, и, как мне кажется, это будет очень больно. — Он остановился. — Я думаю, пришло время тебе уйти.
Вайпер стоял молча, понимая, как много боли ей причинил, не в силах найти себе оправданий. Он сделал именно то, в чем она его обвинила.
— Я пойду. Я хотел объяснить, но теперь вижу, что мне нужно было дать тебе время. Надеюсь, ты сможешь однажды простить меня. Прости меня.
Уинтер следовала за ним к двери, стараясь сохранить остатки контроля, что у
— Которая из женщин в твоем клубе среднего роста со светлыми взъерошенными волосами?
— Блисс?
— Это о ней говорили женщины-байкерши?
— Да, — челюсть Вайпера напряглась.
— Я так и думала. — Уинтер сделала шаг назад и захлопнула дверь у него перед лицом.
Глава 1
Территория заднего двора церкви была заполнена до отказа прихожанами и представителями «Последних Всадников». Уинтер с осторожностью несла приготовленный ею картофельный салат, радуясь, что рядом со шведским столом не было гостей, и она спокойно поставила блюдо среди предоставленного на выбор красочного разнообразия. Оглядев двор, она увидела свою подругу и секретаря в одном лице, рисующую флажки на лицах детей.
— Привет, Эмили.
Осветленная прядь волос девушки упала на лоб, попадая прямо ей в глаза. С запачканными краской руками она не могла убрать раздражающий локон. Уинтер между делом смахнула его назад, заработав благодарный вздох в ответ.
— Занята? — усмехнулась Уинтер.
— Мне бы не помешала помощь, — призналась Эмили.
Уинтер развернула активную деятельность, устроив забавы для детей в разных частях двора, чтобы Эмили смогла передохнуть. Она как раз организовывала игру в «Подковки» (Примеч.: набрасывание на столбик подковообразных бит), когда восторженные ликования со стороны столика для пикника привлекли ее внимание.
«Последние Всадники» собрались вокруг Бет и Рейзера. Очевидно, вытянутая рука Бет с кольцом на пальце перед женщинами группы и послужила появлению громких восклицаний. Отвернувшись, Уинтер вернулась к раздаче подков в ожидающие с волнением маленькие ручки, тщательно стирая все эмоции с лица. Она чувствовала на себе взгляд Вайпера, но игнорировала его, повернувшись спиной так, чтобы больше не видеть группу.
На протяжении последних четырех месяцев Уинтер не видела его, но слухи все еще витали над маленьким городком. Она держалась подальше от сплетен, но ее друзья (самопровозглашенные) заботились о том, чтобы она была в курсе действий Вайпера. Они со злорадством сообщали ей о каждом случае, когда он, больше не скрывающий своей связи с «Последними Всадниками», был замечен на публике с одной из женщин клуба. Со временем она прекратила отвечать на их звонки и стала избегать их на публике. Она быстро научилась не только скрывать свою реакцию на злобные сплетни, но и подавлять их, пока не перестала чувствовать практически ничего.
Единственная причина, по которой она осталась в Трипоинте, состояла в том, что она любила свою работу и тех немногих, оставшихся у нее настоящих друзей. Уинтер надеялась, что, в конце концов, сплетни утихнут, но так как она выросла в Трипоинте, то реально понимала, что на это уйдет много времени.
Уинтер играла в догонялки с неугомонными дошкольниками, когда Лили присоединилась к ним. Она улыбнулась красивой девушке, когда та погналась за ребенком по двору. Лили была одной из немногих друзей, что у нее остались. Уинтер была студенткой-практиканткой, когда обучала Лили, а затем несколько лет преподавала в школе перед тем, как ее повысили до руководящей должности.